Сам же Руслан даже не поцарапался. Падать его научили крепко.
Моментально перевернув главаря на живот, он стянул ему руки кожаным ремешком и, подтянув к ним одну ногу, так и зафиксировал. Потом, быстро обыскав, Шатун избавил бандита от всего, что можно использовать как оружие, и, ухватив тело за шиворот, подтащил его к костру.
— Ох, и ловок ты, ваше благородие, — восхищенно покачал головой следопыт. — И впрямь пластун. Да только ты ж не из наших. Не из казаков. Где ж тогда выучился?
— Нашлись добрые люди, выучили, — хмыкнул Руслан в ответ, присаживаясь к костру.
— Гляньте, казаки, что там горцы готовили. А то в животе кишки марш играют. Целый день только и делаем, что скачем да с бандитами режемся.
— Дрофу подстрелили, — бодро доложил один из казаков. — Стрелой взяли, — добавил он, аккуратно поворачивая тушку над углями.
Пригореть она не успела. Все произошло очень быстро. К тому моменту, когда птица поджарилась, бойцы уже успели собрать трофеи. Проверить и обиходить всех коней и рассесться у костра, готовясь к ужину.
Чуть подумав, Руслан достал из ранца сухари и, расстелив на земле кусок чистой холстины, высыпал их. Задумчиво посмотрев на кожаные казацкие фляги, Шатун почесал в затылке и, вздохнув, проворчал:
— Вот главное-то я и забыл.
— Чего забыл, твое благородие? — оживились казаки.
— Значит так, в походе я для вас Шатун. Это в городе я благородие. А в поле Шатун. А то пока это благородие выговоришь, три раза пристрелить успеют, — решительно заявил парень, решив таким образом узаконить свой позывной.
— А забыл я главную в походе вещь. Котелок. Теперь ни похлебки не сварить, ни чаю попить.
— Есть котелок, Шатун, — успокоил его следопыт, подтягивая к себе свой сидор.
— Ну и слава богу. Наливай в него воду да вешай над огнем. Перекусим, да после чаю попьем, — скомандовал Руслан, доставая из ранца узелок с заваркой.
— От то добре, — обрадовались казаки.
Лежавший на земле главарь зашевелился и принялся двигать руками. Заметив это, Руслан поднялся и, быстро проверив узлы, негромко проворчал:
— Лежи спокойно.
А станешь дергаться, я тебе поджилки порежу. Не умрешь, но ходить никогда не сможешь."
"Пленник затих, что ясно сказало: язык он понимает. Поужинав, казаки быстро распределили дежурства и принялись готовиться к ночевке. Раскатав кошму, прикрученную к седлу, Руслан скинул сапоги и, вытянувшись, мрачно крякнул. Под его рост эта постель была не рассчитана. Казаки только тихо хихикнули, заметив его мучения.
