"
"…А что, если деньги из директорского сейфа взяла действительно Ляля?! Почему мы не рассматриваем такую возможность? Потому что Ляля Вершинина нам нравится и мы ей сочувствуем? Мы не должны никому сочувствовать, мы должны пройти путь от финала к началу, и станет ясно, кто совершил преступление. Допустим, Ляля взяла деньги и спрятала ключи у себя в кабинете – да, не слишком умно, но так бывает. Даже закоренелые преступники делают глупости, Ляля же преступник не закоренелый, а начинающий!.. Она взяла деньги, и тот, другой человек об этом знал.
И решил забрать их себе. Для этого ему было нужно – всего ничего! – убить Лялю, и он попытался это сделать.
Так могло быть?..
– Вполне, – сам себе ответил Федя. – Вполне!..
Он повесил на шею бинокль, прихватил журнал «Элитная недвижимость», вышел в коридор и аккуратно захлопнул за собой дверь.
Он топтался возле универа довольно долго и замерз как собака. Снег перестал валить, и сразу сильно похолодало. Федя хотел было зайти в вестибюль, но его не пустили – потребовали пропуск или студенческий билет.
Тогда он решил засесть в кафе напротив – если устроиться у окна, отлично видно вход, – но кафе оказалось закрыто. Как это так, среди бела дня кафе не работает! И даже никакого объявления нет!.. Из соседнего кафе входа не видно, но там Федя наскоро выпил чаю. Чай был невкусный и слабый – отец такой называл «Кронштадт видно»! – зато горячий, и Федя смог продержаться на улице еще какое-то время. Он прыгал сначала на обеих ногах по десять раз, потом на левой – пятнадцать и столько же на правой, потом опять на обеих.
Потом он решил бегать в университетском скверике, но там от него шарахались барышни-студентки, а юноши-студенты ржали и отпускали в спину всякие замечания, и Федя бегать перестал. Он был свободным и раскрепощенным человеком, но все же терпеть не мог, когда над ним смеются.
Он прятал в воротник куртки холоднющий нос, шмыгал им, совал в карманы руки и изо всех сил там, в карманах, сжимал и разжимал пальцы, чтоб согрелись хоть немного, а Василиса все не шла!.
. Когда у него застучали зубы, он приказал себе расслабиться. Отец всегда говорил, что, если начинается дрожь, непременно нужно дать себе команду не трястись и расслабить мышцы. Федя стал сосредоточенно расслаблять мышцы, но зубы все стучали.
Когда Василиса появилась, он был совершенно синий.
– Федя! – изумилась она и оглянулась на девчонок, с которыми вышла.
– З-здрасти, – поздоровался он с девчонками. Они смотрели во все глаза.
