– Или она ее куда-то сунула и забыла? Нужно спросить.
Он резво побежал к калитке. Озеров пошел за ним. Федина деловая озабоченность его раздражает. Это он, Максим Озеров, должен быстро соображать и резво бегать, а у него в голове мазут, и тело дергает, как от нарывов. И Ляля его раздражает, и ее сосед, и их любовь, от которой не было и не может быть никакого толку, потому что она вся… поперек!..
Сосед любит Лялю, Ляля любила артиста Земскова, артист Земсков любит искусство.
Супруга покойного Верховенцева любит Верховенцева, а сам покойный любил Валерию Дорожкину, а Валерия, может, еще кого-то любила или, наоборот, ненавидела.
…Толку-то?! Что из всего этого может выйти?!
– Ляля! – в окно закричал неугомонный Величковский и опять приставил ладонь козырьком ко лбу. – Ляля, вы свою сумку точно никуда не переставляли? С собой на диван не брали? Еще до пожара? А?! Не слышу?!
Ляля из-за стекла, видимо, что-то отвечала.
– Ты бы еще в рупор орал, – буркнул подошедший Озеров. – А то не вся улица слышит.
– Говорит, не брала, – озабоченно сказал Федя.
– Максим Викторович, сумку надо найти, куда она делась-то…
– Ищи, – кивнул Озеров и поднялся на крыльцо.
– Вы что, не понимаете, что это важно?!
И он опять поскакал на соседний участок. Озеров проводил его глазами.
…При чем тут сумка? Что он еще придумал? Или ему просто интересно играть в детективной пьесе?
Подумав про пьесу, Озеров вспомнил, зачем он здесь, – он здесь затем, чтобы записывать спектакль по Чехову, – и настроение у него испортилось окончательно.
Заходить в дом ему не хотелось, разговаривать ни с кем не хотелось тоже, и, потоптавшись на крыльце, он побрел обратно на Лялин участок."
"…Что они делают? Зачем они это делают? Они должны записать «Дуэль» и вернуться в Москву. Все остальное их не касается. Даже если эту самую Лялю через некоторое время найдут в полынье!
– Нету, – доложил Федя, появляясь из-за угла. – По крайней мере, я не могу ее найти. Что это значит?
– Что?
– Я не знаю. Выходит, сумку украли, что ли?
– Федь, при чем тут сумка?!
– Максим Викторович, вы что, не понимаете?! Все на месте, а сумки нет! Чудеса какие-то с ней.
Надо еще на улице поискать. И канистру с бензином тоже. В доме канистры нет.
– Ты что, Федь? Обалдел?
Подающий надежды сценарист ничего не ответил, полез в снег и стал ходить между деревьями. Озеров опять посмотрел на небо, затем на дом с высаженным окном и черными от сажи сугробами под стеной, потом на Федю.
…Уехать бы в Москву. Вот прямо сейчас.
