– Да я ничего и не видела!
– Так и есть, так и есть! Ох, господи, как нескладно получилось. Но ничего, ничего, уж теперь о чем говорить…
Василиса покивала, с ее точки зрения, говорить на самом деле было не о чем.
Постепенно вся эта история забылась, хотя иногда Василисе казалось, что Софочка к ней переменилась и смотрит иногда как будто с сомнением, но и это тоже закончилось. Жестяная коробка с розовой барышней вспомнилась ей, только когда в костюмерном цехе был устроен тот ужасный разгром.
Федя выслушал рассказ очень внимательно, даже не перебил ни разу.
– И ты думаешь, это Софочка там все разгромила? – спросил он наконец.
– Я не знаю, Федя. Но там ведь явно что-то искали, да? А искать можно только то, что спрятано!
– Получается все наоборот. Софочка не могла там ничего искать, потому что она-то знает, где лежат ее сокровища! Она же их сама прячет!
– Точно! – обрадовалась Василиса. – Так и есть! Слушай, какой ты молодец!
– Я?! – задумчиво удивился Федя.
Они сидели на холодной железной лавочке под козырьком остановки, снег в свете фонарей все летел и летел.
– А какой величины коробка?
Василиса показала какой.
– Интересно, что там может быть?
– Какая разница?!
– Очень большая разница! Если действительно искали то, что прячет Софочка, и для этого нас с тобой заперли в подвале, значит, игра стоит свеч.
– То есть?
– То есть в коробке нечто очень ценное, и тот, кто шуровал в костюмерной, об этом знает. Откуда? От Софочки?
– Мне кажется, она никому не рассказывала про коробку! – подумав, проговорила Василиса.
– Она и меня-то испугалась как будто. И недовольна была, что я увидела.
– Слушай, автобусы в этом городе что, совсем не ходят? Мы сорок минут сидим!
– Почему, ходят. Мы просто их пропускаем.
– Понятно.
Федя еще посидел немного, потом поднялся и зачем-то отряхнул брезентовые штаны необычайной ширины.
– Нам надо с ней поговорить, с твоей Софочкой. И узнать, пропала коробка после разгрома или нет.
– Как поговорить?! Тогда она узнает, что я все тебе рассказала!
– Узнает, ну и что?
– Как – что?! Она меня выгонит с работы, Федя! Она же просила никому ничего не рассказывать!
– Она просила в прошлой жизни, – заявил Федя довольно жестко.
– Когда не было ни убийств, ни ограблений и никто о них не думал. А в этой нам надо с ней поговорить. Бр-р, как я замерз!.. И есть охота страшно!"
"Он вышел на тротуар и поднял руку. Через минуту рядом затормозила желтая машина с шашечками на борту. Федя распахнул заднюю дверь.
