Шелковые слова

Дик каждое утро приносил ей завтрак в постель и вообще баловал беспредельно. Невзирая на ее протесты, взялся обучать, как пользоваться различными приспособлениями в новом автомобиле.

— Зачем мне учиться водить этот механический Диснейленд? Ты же заберешь его с собой, когда вернешься в Нью-Йорк.

— В Манхэттене никто не держит машин.

— А как же эта? — Лейни кивнула на «Кадиллак».

— Взял напрокат в Талсе, пока метался по городу в поисках тебя.

Лейни вынуждена была умолкнуть и уступить, согласившись ездить на новой машине.

Кроме того, старая таинственным образом исчезла и ее местонахождение Дик не желал раскрывать.

Они купили приданое для малыша, а еще приобрели новое покрывало для огромной кровати. Вдобавок дотошный Дик заказал простыни и одеяла.

— Как мило с твоей стороны позволить мне выбрать покрывало, — ехидно заметила Лейни.

Дик тотчас наклонился и запечатлел на ее устах громкий поцелуй на глазах изумленных покупателей и продавцов.

— Люблю, когда ты так надуваешь губки.

Застеснявшись привлеченного внимания, Лейни тихо пробормотала:

— Больше не буду надувать.

— Что ж, найду другой повод тебя поцеловать.

Куда бы они ни выходили, он обращался с ней как с фарфоровой вазой, которая в любой момент может разбиться. Одной рукой обнимал за талию, другой неизменно поддерживал под локоть. И изводил бесконечными вопросами о самочувствии.

— Ты не устала?.. Спина начинает болеть, да?.. Снова распухли лодыжки? Надо мне поговорить об этом с доктором Тейлором.

Лейни перестала требовать, чтобы он уехал.

Сумела даже найти оправдание своему решению позволить ему остаться. Она знала одно: ее уютный домик стал еще уютнее с появлением этого деятельного мужчины. Ей нравился запах его одеколона, витавший в ванной комнате и сохранявшийся на простынях. Нравился даже его терпковатый запах пота, когда он возвращался с пробежки или теннисного корта. Ей нравился шум, который Дик производил, одеваясь в спальне, так же как и тишина, воцарявшаяся, когда они вместе смотрели телевизор или сидели рядышком у камина и читали.

Дни проходили в мирной неспешности, что было для нее чем-то новым, впрочем, как и все, связанное с Диком. Он не настаивал на интимной близости, а Лейни была слишком сбита с толку, чтобы разбираться в своих чувствах по этому поводу. Он редко дотрагивался до нее, не считая ласковых поцелуев или галантных жестов. Каждую ночь на широкой кровати он обнимал ее и сочувствовал, когда ребенок мешал ей спать, но заниматься любовью не пытался.