Шепчущий череп

Кирпичный колодец, по которому я спускалась на плите катафалка, вдруг кончился, и вокруг меня открылось большое пустое пространство. В темноте я его не видела – лишь ощущала. Откуда-то налетел порыв сухого холодного ветра. Я понимала, что стою сейчас посреди темноты в ярком столбе проникающего сверху, из церкви, света – отличная мишень для любого охотника! А поджидать меня здесь могло что угодно, чуть в отдалении или буквально в двух шагах от катафалка – но этого я не узнаю, пока не опущусь на землю. Волосы у меня на затылке встали дыбом, внутреннее чутье буквально кричало мне «Беги! Беги!».

Меня переполняло предчувствие опасности. Я подобралась, готовясь спрыгнуть в темноту…

И тут механизм остановился.

Я спрыгнула с катафалка и побежала прочь от луча света, в котором опустилась под землю. Затем заставила себя остановиться. Тихо замерла и стала прислушиваться к тому, что происходит вокруг.

Тишина под землей не была абсолютной – во всяком случае, для меня. Своим внутренним Слухом я уловила прилетающие из какой-то невообразимой дали тихие звуки – мягкий шелест, вздохи, чуть слышный смех, переходящий в рыдания.

Еще я слышала сказанные шепотом обрывки слов и какие-то странные, бессмысленные звуки, похожие на ритмичное пощелкивание мокрым языком.

Ни один из этих звуков не вылетал из живой гортани.

Я находилась в царстве мертвых.

Экстрасенсорная тишина тоже не была полной, ее нарушали веселенькие посвистывающие звуки, долетавшие из лежащей у меня в рюкзаке призрак-банки.

Время от времени посвистывание прекращалось, но только для того, чтобы смениться идиотским гудением.

– Ты замолчишь сегодня или нет? – сказала я. – Мне нужно послушать.

– И останешься в этом доме навсегда, если не возьмешь себя в руки и не будешь сотрудничать со мной, – предупредила я. – Замурую тебя в первой попавшейся стене, и дело с концом.

Насвистывание моментально оборвалось.

Когда оказываешься один и чувствуешь себя уязвимым со всех сторон, в голову обязательно начинают лезть разные мысли.

Они путаются, мозг моментально перескакивает с одной мысли на другую, рисуя не связанные между собой картинки. Мне представился Локвуд, сражающийся на церковном крыльце с бандитами не на жизнь, а на смерть. Затем я подумала о Джордже, о том, каким тоскливым, затравленным, потерянным стало выражение его лица после того, как он мельком взглянул в про́клятое зеркало. Это было всего пять ночей назад. Прошла, казалось, целая вечность.