Сева ничего не ответил, и это задело еще сильнее. Только жалости ему и не хватало в сложившейся ситуации. Митяй сжал кулаки. Он уже готовился сказать что-нибудь злое и едкое, после чего непременно начнется потасовка, но Сева его опередил:
– Он выкарабкается. У него есть и фарт, и надежда.
И сразу прошла злость. Злость прошла, а боль осталась. И чтобы заглушить ее хоть как-то, хоть чем-то, Митяй сказал:
– Она была хорошей девчонкой.
Сева глянул на него искоса, покачал головой. Лучше бы он молчал, лучше бы ничего не говорил, столько боли было в Севином взгляде.
– Мы за нее отомстим. – Митяй закинул на плечо автомат. – Мы за них всех отомстим.
– Отомстим, – эхом отозвался Сева. Думал он сейчас о чем-то своем."
"Снаружи их ждали Петька и Соня. Петька окинул их презрительным взглядом, сплюнул себе под ноги. Зачесались кулаки, но Митяй не дал себе воли. С волей нужно было что-то делать.
– Нарядились, пижоны городские? – спросил Петька, завистливо косясь на их автоматы.
По примеру Севы, Митяй решил ничего не отвечать.
На деревенских дурачков молчание иногда действует сильнее, чем слова. Соня насмешливо передернула плечами, сказала:
– Ну, куда нам теперь идти?
– Идите за мной! – Петька шмыгнул носом и пошагал вперед.
Он вывел их к навесу. Под крышей из коры и лапника располагался длинный стол и наспех сколоченные лавки. Чуть поодаль над костром булькал котелок. От него шел дурманяще вкусный картофельный дух. В котелке орудовала половником невысокая тетка в переднике поверх телогрейки.
– Привел, – буркнул Петька, и тетка обернулась.
Ее взгляд равнодушно скользнул по Митяю, а потом остановился сначала на Соне и Севе.
– Божечки… – прошептала тетка и раскинула в стороны руки.
Первой в ее объятья бросилась Соня. Со слезами бросилась, как маленькая.
– Это кто? – спросил Митяй у Севы.
– Это тетя Шура, – ответил тот дрогнувшим вдруг голосом. – Повариха из Гремучего ручья.
Дальше начались ахи и охи, слезы и разговоры, которые Митяю были неинтересны, но которые приходилось слушать, пока повариха тетя Шура раскладывала по тарелкам вареную картошку и тоненькими пластинками нарезала принесенное сало.
Из всего услышанного Митяй сделал вывод, что выйти из Гремучего ручья удалось всем, а вот добралась до партизанского отряда только повариха. Остальных раскидала фашистская атака на деревню. Тетю Шуру на второй день скитаний по лесу подобрали партизаны, переправили через болото в отряд, где она теперь и трудилась поварихой.
