Шерхан

Лера кутается в вязанный кардиган, зябко передергивает плечами, идет к столу, садится на стул, подогнув одну ногу под себя. Раз ищет общества, не уходит, значит какой-то маленький сдвиг есть. И эта мысль немного приподнимает мое и без того дерьмовое настроение.

— Вина? — приподнимаю вопросительно бровь, достаю из шкафчика бутылку вина, потом штопор. Она молчит, наливаю два бокала, протягиваю ей один. Осторожно берет, я улыбаюсь, собираюсь чокнуться с нею, сказав банальное «за нас», но бокал отводят в сторону.

— Не чокаемся.

— Почему?"

"— Сегодня месяц, — без эмоционально пригвождает меня к месту, заставляя вновь окунуться в воспоминания первых минут кошмара, когда Лена вышла из операционной и сказала: «Сочувствую». Я думал, что сдохнут на месте от боли в груди, сердце сто пудов остановилось, потом оно забилось, но я уже не был прежним.

— Лера, — ставлю бокал на столешницу, помешиваю мясо с овощами. — Надо отпустить ситуацию, не держаться за нее. Жизнь идет дальше.

— В жизни нет смысла. Ради чего люди сходятся? Чтобы создать семью. А семья, это двое взрослых и дети… — всхлипывает, я швыряю лопатку в раковину, подхожу к Лере, присаживаюсь перед нею на корточки и утыкаюсь ей в живот. Жду, когда она меня погладит по голове, жду внимания и ласки, но этого нет. Поднимаю на нее глаза, она смотрит на меня равнодушно.

— Лера, пожалуйста, — что у нее прошу, сам не понимаю, но внутри все сжимается от ее пустого взгляда на меня. Такого раньше не было.

— Я помню, Яр, я все помню. Дай время, не дави на меня!

— Хорошо.

Взгляд замирает на ее губах. Я жутко по ней скучал, мне хотелось обнять ее с продолжением, не просто держать в своих объятиях, а касаться ее тела, кожа к коже, одно дыхание на двоих. Я скучал не по сексу, хотя его тоже хотелось, я скучал по нашему единству.

— Я там привез рекламки из турфирмы, может слетаем вдвоем куда-нибудь на новогодние каникулы?

— Тебе моря под носом не хватает?

— Я хочу, чтобы мы побыли вдвоем.

— Мы итак вдвоем.

Смотрю на плитку, дышу носом, медленно помешивая лопаткой почти готовый ужин в сковородке. Считаю квадратики, на двадцатом сбился и начал вновь сначала. Молчание между нами стало слишком явственным и тяжелым. Только сейчас понял, что если так и дальше будет продолжаться, мы не справимся, мы разбежимся в разные стороны, а этого я не хотел. Поэтому промолчал, сжал зубы и заглушил свое раздражение.