Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Но для нас Порлок важен не сам по себе, а потому, что связан с неким гениальным человеком. Он нечто вроде рыбы-лоцмана при акуле или шакала при льве. А лев этот – злодей в самом сильном смысле этого слова. Во всяком случае, таким мне представляется профессор Мориарти. Вам не доводилось слышать от меня это имя?

– Это что, знаменитый преступник самого высокого ранга? Столь же известный своим искусством в мире зла, сколько...

– Как не стыдно, Ватсон! – укоризненно произнес Холмс.

– Я хотел сказать: сколько сокрытый от глаз добропорядочного общества.

– Ах, как бы я хотел быть тогда рядом, – с готовностью отозвался я. – Но вы так ничего и не сказали о Порлоке.

– Порлок? Так называемый Порлок всего-навсего звено в цепи, имеющей касательство к упомянутой высокой особе. Как видите, это звено с изъяном. Но, насколько я успел убедиться, – это единственный изъян во всей цепи.

– Но ведь прочность цепи равна прочности ее самого слабого звена, как говорит пословица.

– Совершенно верно, мой дорогой Ватсон. Отсюда и проистекает крайняя важность Порлока. Толкаемый зачаточным стремлением к добру, которое дважды тайно вознаграждалось десятифунтовой банкнотой, полученной от меня окольным путем, он раз или два сообщал мне те важные сведения, которые позволяют предотвратить замышляемое преступление, а не служат ключом к уже совершенному. Не сомневаюсь, что эта записка именно такого свойства.

Холмс вновь развернул письмо над тарелкой с нетронутым завтраком.

Я встал и, склонившись над его плечом, начал разглядывать текст:

534...К2...13....127.........36...........31

..4.....17....21....41.....ДУГЛАС......109

293....5.....37....26...БЕРЛСТОН.....47....171

– Что вы думаете об этом, Холмс?

– Попытка сообщить мне секретные сведения.

– Но как можно прочитать зашифрованный текст, если нет ключа?

– На этот раз никак.

– Что значит «на этот раз»?

– А то, что большинство шифров я читаю с той же легкостью, с какой вы разгадываете воскресный кроссворд.

Все их незамысловатые приемы служат лишь небольшой гимнастикой ума, нисколько не утомляя его. Но наша шифровка совсем другого рода. Без сомнения, эти цифры – порядковые номера слов в какой-то книге. И пока я не узнаю, какая это книга и какая страница, я бессилен.

– Но почему среди цифр остались незашифрованными слова «Дуглас» и «Берлстон»?

– Потому что этих слов на той странице не оказалось.