Шерлок Холмс и доктор Ватсон

– Великолепен! А скажите-ка, друг мой МакДональд, эта знаменательная беседа происходила в кабинете профессора?

– Прекрасно обставленная комната, вы обратили внимание?

– Очень даже обратил. Поистине роскошный кабинет, мистер Холмс.

– Вы сидели перед его письменным столом?

– Вам в лицо било солнце, а его лицо оставалось в тени, не так ли?

– Я был у него вечером. Действительно, свет от лампы падал мне на лицо.

– Так и должно быть. А не заметили ли вы картины над головой профессора?

– Я стараюсь ничего не упускать – по вашей методе, мистер Холмс.

Да, я видел картину. Молодая дама оперла голову на ладони и смотрит на вас искоса.

– Это картина Жана Батиста Греза.

– Жана Батиста Греза? – переспросил инспектор, стараясь выказать интерес.

Холмс соединил кончики пальцев и откинулся в кресле.

– Французский художник, творивший во второй половине XVIII в., – продолжал он. – Современники высоко ценили его. И наши критики превозносят до небес.

Взгляд инспектора устремился куда-то вдаль.

– Мне кажется, нам сейчас важнее.

.. – начал было он.

– Это не менее важно, – прервал Холмс. – Каждое мое слово имеет прямое отношение к берлстонской истории. Более того, я уверен, именно здесь ее корни.

МакДональд нерешительно улыбнулся и умоляюще взглянул в мою сторону.

– Я не могу угнаться за ходом ваших мыслей, мистер Холмс, – сказал он. – Вы пропустили одно-два звена в цепи рассуждений. И я не вижу в них логики. Какое отношение может иметь этот допотопный художник к убийству в Берлстоне?

– При расследовании дела любые сведения могут оказаться полезными, – продолжал Холмс.

– В 1865 году картина Греза «Молодая девушка из Агно» была продана за миллион двести тысяч франков на аукционе в Портале. Даже такой, казалось бы, малозначительный факт должен послужить толчком для целого ряда умозаключений.

И он послужил. Глаза инспектора ожили.

– Позвольте напомнить, – продолжал Холмс, – что размеры жалованья профессора легко установить по нескольким справочникам. Он имеет что-то около семисот фунтов в год.

– Прошу прощения, как же он мог купить...

– Вот именно. Как он мог купить? – подхватил Холмс.

– Очень интересно, – задумчиво сказал инспектор. – Продолжайте, прошу вас. Вы знаете, как я люблю вас слушать.

Холмс улыбнулся; как всякий настоящий художник он искренне радовался, когда восхищались его несравненным методом. Тем не менее он напомнил:

– Не пора ли в путь?

– Время у нас еще есть, – взглянул на часы инспектор. – Мой кэб у дверей.