Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Я заинтригован, но, как видите, не удивлен.

В нескольких словах он рассказал инспектору о письме и шифре. МакДональд сосредоточенно слушал, уперев квадратный подбородок в ладони и сведя в один лохматый клубок пшеничные брови.

– Сначала я собирался в Берлстон, – сказал он. – И хотел просить вас поехать со мной, вас и доктора Ватсона. Но после вашего рассказа чувствую, что, может, лучше начать с Лондона.

– Думаю, что нет, – отозвался Холмс.

– Почему, мистер Холмс? – спросил инспектор. – Через день-другой все газеты будут кричать о таинственном убийстве в Берлстоне, а ключ-то к тайне здесь, в Лондоне.

Кто этот человек, который предсказал убийство накануне его совершения? Надо поймать его – и тайна будет раскрыта.

– Несомненно, мистер Мак. И как вы собираетесь ловить его?

МакДональд осмотрел конверт и произнес:

– Отправлено из Камбервелла. Ну, это мало чему может помочь. Имя не настоящее, как вы сказали... Увы, оттолкнуться не от чего. Вы, кажется, упомянули, что посылали ему деньги?

– На почтовое отделение в Камбервелле.

– Вы, конечно, узнали, кто приходил за деньгами?

Инспектор вылупил глаза:

– Я обещал не выслеживать его. А я никогда не нарушаю своего слова.

– Вы думаете, за его спиной кто-то стоит?

– Тот профессор, о котором вы говорили?

Инспектор улыбнулся, блеснув глазами в мою сторону.

– Не хочу скрывать от вас, мистер Холмс, у нас в Скотленд-Ярде считают ваши подозрения насчет профессора Мориарти, мягко говоря, чудачеством.

Я даже сам навел некоторые справки. Он производит впечатление вполне порядочного, высокообразованного и талантливого джентльмена.

– Рад, что вы способны распознать талант.

– Да разве тут ошибешься! Послушав вас, я решил непременно его повидать. Мы с ним беседовали о затмениях. Каким манером мы дошли до этой темы, сказать не могу. У него есть специальный прибор – фонарь с рефлектором и глобус. И он в одну минуту все мне объяснил. Даже дал почитать специальную книгу.

Только, признаюсь, я мало что в ней понял, хотя получил довольно приличное образование у нас в Абердине. Он похож на архиепископа. Лицо худое, седовласый и говорит так важно, словно читает проповедь. Когда мы расставались и он положил мне руку на плечо, у меня было такое чувство, что меня благословляет отец перед вступлением в холодный, жестокий мир.

Холмс фыркнул и потер руки.

– Каков? – произнес он, оглядываясь на меня.