Шерлок Холмс и доктор Ватсон

У него всегда в кармане был револьвер. К несчастью, он вышел вчера из спальни в ночном халате. Мост был поднят, и он забыл об осторожности.

– Давайте еще раз уточним даты, – сказал МакДональд. – Из Калифорнии Дуглас уехал шесть лет назад. Вы последовали за ним год спустя.

– Он женат уже пять лет. Вы приехали как раз к свадьбе?

– За месяц до свадьбы. Я был его шафером.

– Вы были знакомы с миссис Дуглас до брака?

– Нет, конечно. Меня не было в Англии десять лет.

– Вы с ней часто виделись?

Баркер метнул на инспектора жесткий взгляд.

– Я часто виделся с ним, – ответил он. – С ней я виделся лишь потому, что, приходя к другу, волей-неволей видишь его жену. Если вы воображаете, что убийство связано...

– Я ничего не воображаю, мистер Баркер. Я обязан установить все, что может оказаться полезным следствию. У меня нет намерения оскорбить вас.

– Но есть вопросы, которые звучат оскорбительно, – возмущенно ответил Баркер.

– Мы только выясняем факты. Это в ваших интересах и в интересах всех окружающих.

Мистер Дуглас одобрял вашу дружбу с его женой?

Баркер побледнел и резким движением сцепил пальцы больших, сильных рук.

– Вы не имеете права задавать подобные вопросы! – воскликнул он. – Какое это имеет отношение к расследуемому делу?

– Я вынужден повторить вопрос.

– В таком случае я отказываюсь отвечать.

– Можете отказываться. Но имейте в виду, отказ – тот же ответ. Вы бы не стали отказываться, если бы вам нечего было скрывать.

Несколько мгновений Баркер молчал, лицо его было серьезное, сдвинутые черные брови выдавали усиленную работу мысли.

Наконец он взглянул на инспектора и улыбнулся.

– Что ж, джентльмены, вы исполняете свой долг. И с моей стороны было бы глупо мешать следствию. Я прошу вас об одном – не мучайте миссис Дуглас этими вопросами, ей и так трудно. Могу сказать, что у несчастного Дугласа был только один недостаток – ревность. Он меня любил, как только любят друга. А жену просто боготворил. Когда я приезжал, он очень радовался и посылал за мной, если я долго не появлялся.

И все-таки, если мы с его женой увлеченно беседовали или просто выказывали друг другу приязнь, на него вдруг накатывала ревность, и он нес несусветную чушь. После таких вспышек я зарекался ездить к нему, но он забрасывал меня покаянными письмами, и я сдавался. Поверьте мне, джентльмены, говорю как на исповеди, ни у одного мужчины никогда не было более верного друга и более любящей жены.