Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Эти слова были сказаны искренне и с большим чувством, однако инспектор МакДональд счел нужным спросить еще кое-что.

– Вы знаете, что с руки убитого было снято обручальное кольцо?

– Что значит «по-видимому»? Это факт.

У Баркера по лицу пробежала легкая тень замешательства.

– Но ведь Дуглас мог сам снять и отдать кольцо.

– Самый факт исчезновения кольца, кто бы ни снял его, наводит на мысль, что семейные отношения и трагедия как-то связаны между собой, не правда ли?

Баркер пожал своими могучими плечами.

– Не могу ничего сказать об исчезновении кольца, – ответил он.

– Но если в ваших словах есть хоть намек, что эта история бросает тень на доброе имя миссис Дуглас... – Глаза его запылали, но он с видимым усилием овладел собой и продолжал: – Вы на неверном пути, джентльмены.

– У меня пока нет больше вопросов, – холодно проговорил МакДональд.

– Еще одно маленькое уточнение, – обратился к Баркеру Холмс. – Когда вы вошли в комнату, на столе горела только свеча?

– Вы увидели на полу убитого при ее свете?

– И вы сразу стали звонить?

– Дворецкий с экономкой появились очень быстро?

– Через минуту-другую.

– Как случилось, что когда вы с дворецким вошли в кабинет, свеча была потушена, а лампа горела? Это выглядит странным.

Баркер опять несколько растерялся.

– Не вижу ничего странного, мистер Холмс, – чуть помолчав, ответил он. – Свеча горит тускло. Я сразу подумал: нужен свет. Лампа стояла тут же на столе, и я зажег ее.

Холмс больше не стал задавать вопросов, а Баркер, оглядев нас твердым и, как мне почудилось, вызывающим взглядом, круто повернулся и вышел.

Инспектор послал миссис Дуглас записку, в которой выражал готовность побеседовать с ней в спальне. Хозяйка ответила, что предпочитает вести разговор внизу. Мы ждали недолго. Дверь отворилась, и в комнату вошла высокая красивая женщина лет тридцати, исполненная достоинства и редкого самообладания и не имеющая ничего общего с тем скорбным образом, который у меня сложился после всего услышанного. Правда, лицо у нее было бледное и осунувшееся, как у человека, которого постигло горе, но в движениях не было судорожности, а изящной формы рука лежала на столе покойно, как и моя.

Ее печальные, умоляющие глаза смотрели на нас каким-то странным вопрошающим взглядом. И я был несколько удивлен, услыхав ее резкий, уверенный тон.

– Вы уже нашли что-нибудь? – спросила она.

И мне показалось, в ее словах звучит не надежда, а смутный страх.

– Мы делаем все возможное, миссис Дуглас, – ответил инспектор.