Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Сидевший на противоположном конце стола очень немолодой, гладко выбритый мужчина с добрым приятным выражением лица и высоким открытым лбом, поднявшись со своего места, обратился к секретарю с вопросом:

– Мистер Харравэй, не скажете ли вы мне, кто купил шахту человека, который вынужден был покинуть нашу долину?

– Конечно, скажу, брат Моррис. Ее купила «Железнодорожная компания штата и округа Мертон».

– А кто купил шахты Тодмана и Ли, лишившиеся владельцев по той же причине?

– Та же компания, брат Моррис.

– Может, вам известно, кто стал хозяином металлургических заводов Мэнсона, Шумана, Ван Деера и Атвуда, которые также недавно уехали отсюда?

– Все они куплены «Западно-Гилмертонской горнодобывающей».

– Какое нам дело, брат Моррис, – сказал председатель, – кто купил эти шахты? Ведь новые хозяева не вывезли их отсюда. Они по-прежнему досягаемы для нас.

– При всем моем уважении к вам, Святейший ректор, осмелюсь заметить, что нам до этого очень большое дело. Напомню, что происходит здесь вот уже десять лет.

Мы постепенно вытесняем отсюда мелких владельцев шахт и плавильных домн. И каков результат? Их место занимают крупные, очень богатые фирмы – «Железнодорожная компания», «Дженерал-металл» и другие. Их советы директоров заседают в Нью-Йорке или Филадельфии и чихать они хотели на наши требования и угрозы. Мы можем расправиться с их местными управляющими, так они пришлют взамен новых. Но это не все, мы ведь рубим сук, на котором сидим. Мелкие хозяева не могут с нами бороться. У них нет ни денег, ни власти. А мы их обдираем как липку, умерь мы свои аппетиты, они бы сидели тихо и платили дань. А так они бегут отсюда, уступая место могущественным компаниям. Но если мы им начнем досаждать, посягая на их прибыли, они этого не потерпят и не пожалеют ни сил, ни денег, выследят нас и предадут правосудию.

Брат Моррис закончил свое зловещее предостережение, и в зале воцарилась тишина. Собравшиеся обменивались помрачневшими взглядами, лица у них потемнели и нахмурились. Так всемогущ и недосягаем для правосудия был Орден, что мысль о возможном возмездии никогда их не посещала.

И все-таки от слов Морриса даже у самых отчаянных мороз побежал по коже.

– Я предлагаю, – продолжал Моррис, – помягче обходиться с мелкими фирмами. В тот день, когда последняя продаст свои шахты, нашей вольнице придет конец.

Горькая правда мало кому по вкусу. Выступающий сел, и зал наполнился негодующими криками. МакГинти поднялся со своего места – лицо его было чернее тучи.