Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Когда о них читаешь, волосы становятся дыбом, но ведь то же самое творится прямо у нас под носом! Мы знаем, кто эти люди. Организация действует в открытую, у всех на виду. Сколько можно терпеть это беззаконие? Сколько можно жить под страхом...»

– Ну, пожалуй, хватит читать эту глупость! – воскликнул ректор, бросив заметку на стол. – Это он говорит о нас. А что мы ему скажем?

– Убить его! – крикнуло несколько голосов.

– Я протестую! – воскликнул брат Моррис, человек с высоким благородно очертанным лбом.

– Братья, мы слишком насолили жителям этой долины. Может наступить момент, когда все они в целях самозащиты объединятся и вышвырнут нас отсюда. Джеймс Станджер – уже немолодой человек. Его уважают в городе и во всей округе. Его газета отстаивает цивилизованные устои. Если мы убьем этого человека, эхо убийства прокатится по всему штату, и тогда нам несдобровать. Нас прикончат.

– Как это, интересно знать, они нас прикончат, мистер «Как бы чего не вышло»! – воскликнул МакГинти. – Полиция, что ли, вмешается? Так половина полицейских нами подкуплена, а остальные боятся нас как огня.

Или, может, местный суд вынесет приговор, а главный судья его подпишет и мы отправимся за решетку? Но ведь нас уже пытались судить, и что из этого вышло?

– Есть еще суд линча, – тихо сказал брат Моррис.

Зал взорвался негодующими криками.

– Да мне только стоит сказать, слово, – продолжал МакГинти, – две сотни молодцов прочешут город и всем недовольным заткнут глотки! – Вдруг он грозно нахмурил густые черные брови и вперил тяжелый пристальный взгляд в брата Морриса.

– Послушай-ка, брат Моррис, я уже давно наблюдаю за тобой! Кишка у тебя тонка, ты и других с пути сбиваешь. Вот попадет твое имя в повестку дня, тогда пощады не жди. А я уже начинаю об этом подумывать.

Лицо Морриса покрылось смертельной бледностью, колени у него подогнулись, и он не сел, а упал на свой стул. Дрожащими руками поднял бокал, отпил из него немного и заговорил:

– Приношу извинение, Светлейший ректор, вам и всем братьям ложи, если я сказал не совсем то, что надо.

Я верный член Ордена, и мое беспокойство объясняется только тем, что я боюсь, как бы не пострадала ложа. Но я доверяю вашему здравому смыслу, Светлейший ректор, больше, чем собственному, и обещаю вам никогда больше не гневить вас.

Эти униженные слова рассеяли тяжелую хмурь МакГинти.

– Вот и прекрасно, брат Моррис. Я первый буду сожалеть, если придется немного поучить тебя.