Шерлок Холмс и доктор Ватсон

У МакГинти было достаточно удальцов, но этот обещал быть уникальным; у него было такое чувство, что он держит на поводке волкодава, для мелкой работы имелись злые, но беспородные псы; этого же монстра он берег для особо крупного злодеяния. Кое-кого из братьев, в том числе Теда Болдвина, не радовало столь быстрое возвышение новичка; они питали к нему сильную неприязнь, но старались держаться от него подальше – и в гневе, и в радости МакМердо не знал удержу.

У братьев по Ордену он сумел завоевать уважение, и только у одного очень важного человека полностью его утратил.

Отец Этти заявил, что слышать не желает о МакМердо, и запретил ему переступать порог своего дома. Этти же, всей душой полюбив ирландца, не могла с ним порвать, но и ей здравый смысл подсказывал – замужество с человеком, для которого так легко преступить закон, ничего хорошего ей не сулит.

Однажды утром после бессонной ночи она решила пойти к нему поговорить – возможно, в последний раз.

Вдруг удастся вырвать его из омута, который затягивал его все глубже и глубже. Он много раз приглашал ее, и вот она пришла, тихонько отворила дверь комнаты, которую он называл гостиной. МакМердо сидел за столом и что-то писал. Этти вдруг взбрело в голову пошутить – ей ведь было всего девятнадцать лет. Она на цыпочках подошла к нему сзади и опустила ему на плечи свои легкие ладошки. Этти хотела испугать его, и это ей удалось, но какой ценой! Она сама испугалась чуть не до смерти – МакМердо как молния вскочил со стула, правой рукой пытаясь сжать ей горло, левой комкая на столе лист бумаги. На какой-то миг он в изумлении застыл. Ярость в лице сменилась нежностью. Но Этти успела отпрянуть от него, заглянув в глаза такой неистовой злобы, какой за всю свою безмятежную девичью жизнь никогда не видела.

– Это ты! – воскликнул он, отирая со лба пот. – Подумать только, ко мне в комнату заглянуло солнце, моя бесценная любовь.

А я вскочил как бешеный и рука чуть не сомкнулась на ее горле. Иди сюда, родная моя, – протянул он к ней руки, – я заглажу свою грубость.

Но Этти никак не могла прийти в себя; она уловила в лице возлюбленного мгновенное выражение вины и страха. Женское чутье подсказало ей – это не просто испуг, ради которого затевалась шутка. Это страх человека, пойманного с поличным.

– Что с тобой, Джек? – воскликнула она.