Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Скушайте на здоровье, дорогой мистер Не-суйте-нос-в-чужие-дела!

– Да, мы познакомились только два месяца назад, – сказал Каррузерс.

– Хорошо, значит, вы двое приехали из Африки. Его преосвященство – продукт отечественного производства. В Южной Африке вы были знакомы с Ральфом Смитом. У вас были основания предполагать, что он не протянет долго. Вы разузнали, что наследство его должна получить племянница. Ну как, все правильно?

Каррузерс кивнул, а Вильямсон опять разразился проклятиями.

– Девушка была ближайшей родственницей, и вы знали, что дядя не оставил завещания.

– Он не умел ни читать, ни писать, – сказал Каррузерс.

– Итак, вы приехали сюда вдвоем и разыскали девушку. Вы решили, что один из вас женится на ней, а другой получит свою долю добычи. Роль мужа должен был сыграть Вудли. Почему?

– Мы разыграли это в карты еще на пароходе. Он выиграл.

– Понимаю. Вы пригласили девушку к себе в качестве гувернантки, чтобы Вудли мог ухаживать за ней. Но она быстро раскусила этого пьяного негодяя и наотрез отказалась знать его.

А тут вы полюбили девушку, и уже поэтому вся затея должна была провалиться. Мысль о том, что она будет принадлежать этому негодяю, была теперь невыносима для вас.

– Невыносима, клянусь небом, невыносима!

– Между вами произошла ссора. Вудли, разъяренный, покинул ваш дом и принялся осуществлять свой собственный план.

– Сдается мне, Вильямсон, что нам нечего сообщить этому джентльмену! – Каррузерс горько рассмеялся. – Да, мы поссорились. Он ударил меня, и я упал. Теперь, во всяком случае, я с ним расквитался за это.

Потом он исчез. Познакомился с этим святым отцом. Я узнал, что они поселились в том доме у дороги. Я чувствовал, они замышляют что-то недоброе, и не спускал с нее глаз. Иногда я заходил к ним, чтобы разузнать их планы. Позавчера Вудли зашел ко мне с телеграммой, извещавшей, что Ральф Смит умер. Он спросил меня, намерен ли я участвовать в сделке. Я сказал, что нет. Он тогда спросил, согласен ли я жениться на ней и отдать ему долю наследства. Я сказал, что согласен, но она этого не желает. Тогда он заявил: «Выдадим ее за тебя замуж, а через неделю или две настроение у нее переменится». Я сказал, что не хочу ничего делать силой. Он стал ругаться, как последний негодяй, хотя, впрочем, он и есть последний негодяй. Заявил, что так или иначе он своего добьется, и ушел. В эту субботу она уезжала от меня. Я достал коляску, чтобы садовник отвез ее на станцию, но все равно меня одолело беспокойство, и я поехал за ней на велосипеде.