— А как поступим с Вальтезом? Ты с ним так вежлив…
— Ты под договором с ним, нельзя рисковать, — выдохнул он. — А потом… тоже засудим.
Уткнулся носом в мои волосы, сильно и шумно вдыхая. И до меня вдруг дошло, что звала я звериную ипостась, которой не доставалось сладкого уже несколько дней. А учитывая специфические склонности Бродяги и его помешанность на мне, я очень и очень сейчас рискую.
— Тебе надо отдохнуть, — трусливо предложила я, пытаясь отодвинуться.
— Очень надо, — подтвердил Фаворра, кажется, довольный моим барахтаньем.
— Поспать!
— Как ты меня понимаешь, — он приоткрыл все еще багровые глаза. Качнулся вперед, обняв за плечи. И, обдав горячим воздухом, жадно поцеловал.
— Я не это имела в виду, — получился какой-то писк, тут же заглушенный еще одним голодным, отчаянным поцелуем. Когда он отстранился, мир немного качался перед глазами, но надежду на разумное разрешение ситуации я еще не утратила.
— Диего, ты не в себе, а мы в опасности! Находимся неизвестно где, не до глупостей, нельзя терять время, — пропыхтела я, упираясь руками.
Пальцы уцепились за кружево и сдернули на бок нашейный платок, и так уже мной не раз потревоженный.
— Никак нельзя терять время. Перед лицом смертельного риска меня спасешь только ты. Давай быстрее…
И снова губы. Он приникал, словно хотел пить, а я была волшебным источником. И он глотал из него все больше, сильнее. Углубляя поцелуй, проходясь горячим языком по моему, захватывая и доводя до головокружения.
Я была готова отталкивать, но… он целовал и целовал.
Не останавливаясь, то нежно, то голодно. Руками обнимая только плечи и изредка поглаживая по голове. Бесконечная череда касаний губ, то легких, то глубоких ласк языка. Иногда проходил трепетной волной по щекам, касался полузакрытых в истоме век. Терся прохладными ушами, заставляя их покусывать.
Они контрастировали с горячим жаром, исходившим от тела. И я с облегчением утыкалась в них, получая короткие перерывы и музыку его сбитого дыхания."
"В багровые глаза смотреть страшно, поэтому я зажмуривалась, сама заражаясь безумием длинной лихорадочной цепочки поцелуев.
От его напора я, не разбирая дороги, отшагивала невольно назад. Пока не упала спиной на какое-то широкое атласное кресло.
В редких сполохах сознания я замечала блики на золотистых обоях, хрустальные светильники. Его каюта совершенно не была похожа на мою комнату или Третьяка. Но вглядеться в детали мне не позволили.
— Не могу без тебя, — прошептал он, полностью лишая меня воли.
