Я смотрела в пронзительные голубые глаза едва не падающего, но упрямо хромающего ко мне тигра, и не знала, что делать.
Даже убежать некуда.
Поэтому я сделала то, на что хватило оставшихся сил. Мои дрожащие ноги подломились и уронили меня на пол, подняв облачко песка и снега.
Лежачих не бьют.
⭐ Глава 20. О скромной менталистке, чьи возможности похожи на кузнечика, но это, конечно, трагическая ошибка
Сидхэ продолжали выяснять отношения, а мы были в опасной близости от эпицентра. Поэтому Диего поступил просто — сунул мне под живот здоровенную башку и прохрипел: «Залезай».
Пока я пару секунд раздумывала, не притвориться ли, что потеряла сознание, тигр остро прикусил меня за бедро. Поневоле ойкнув, пришлось «приходить в себя» и торопливо забираться оборотню на спину. В конце концов, проделывать это с закрытыми глазами, да еще изображая обморок, у меня вряд ли бы получилось, не вызвав подозрений.
— Дер-ржись крепче!
Вот с этим были трудности. От психического истощения меня подташнивало, не говоря уже о слабости рук.
Тигр прыгнул, и я тут же свалилась кулем, съехав по боку.
Рыкнув, Диего трансформировался в полуформу, того самого громилу с грубым лицом, который когда-то тащил меня по городу на руках к дому психолога. Он стал менее подвижным и смертоносным, зато смог подхватить мое слабо трепыхающееся тело и рвануть по коридору. Сзади неспешно таяли кубы, а впереди по курсу поднимались на ноги оборотни, все еще пытающиеся оклематься после моей игры в «ментальный боулинг».
Они едва встали, как в них снова врезался неутомимый Диего, раскидывая несчастных по второму заходу. В нормальном состоянии я бы запомнила много новых слов, но сейчас просто болталась на его локте и философски размышляла насколько мне повезло быть повернутой лицом вверх. В этом положении я видела жесткую линию подбородка командира, гриву длинных бело-черных волос, окрашенных красными пятнами. И потолок, а не пол, например.
Смотреть вверх было удивительно интересно.
Мелкие, включенные в дерево кристаллики необычно мерцали. Мало того, мое затухающее пси-зрение проявляло между ними тонкую сеть связей, ритмично мерцающую. Будто мы находились в гигантской, ранее незаметной паутине.
Диего бежал, прыгал, перемещался выше.
С каждой минутой его шаги становились все тяжелее и неувереннее, а дыхание громче и надсаднее. В полуформе плохо работала его регенерация, не такая идеальная как у полновесных оборотней.
