Качнулась, недовольно сморщив морду от моего крика и оглянулась, оценивая куда отправиться дальше."
"Да, я кричала. Нисколечко не стыжусь этого. Во-первых, крик — это психологическая атака. Чтобы хоть немного дезориентировать оборотницу. Во-вторых — сигнал, где именно я нахожусь для идущего по следу Диего. Ну и… ох, мамочки… страшно было до умопомрачения.
Только бы меня не унесли на территорию волков — даже думать не хотелось о таком варианте.
Я попыталась скрутить ленту из собственных эмоций, чтобы перекинуть страх на похитительницу, но… ничего не вышло.
Концентрации не было от слова совсем. Жесткая лапища сжимала поперек тела, не давая нормально вдыхать. Меня мотало до тошноты и кругов перед глазами.
Внезапно булыжник ударил в стену прямо перед оборотницей, высекая искры из кладки. Я посмотрела вниз и обнаружила Буча, бегущего по улице. Он выскочил из двери кабинета психолога и был довольно далеко, но швырялся на редкость метко. Просто вырывал камни из мостовой и бросал, поподая точно перед носом Клариссы, не давая ей сосредоточиться и перепрыгнуть на соседнее здание.
От очередного снаряда она злобно завыла и полезла вверх, пытаясь уйти из зоны поражения.
Выше и выше.
Бросок через низенький бортик, и мы оказались на крыше. Кларисса спешила, подстегиваемая все усиливающимся рычанием сзади. Она бросилась на другую сторону дома и вдруг перехватила меня за шкирку.
— Отпусти ее немед-дленно! — раскатисто раздалось сзади.
— Тогд-да ты нападешь, — ответила она, разворачиваясь и все еще удерживая меня за воротник кителя.
Я посмотрела вниз и быстро заморгала, пытаясь не заорать. Под ногами было… пусто. Волчица вытянула лапу, подвешивая меня над улицей.
35.3
Наконец меня перестали трясти и можно было сосредоточиться, навесить на волчицу какую-нибудь эмоцию… Но в доступе был только собственный испуг. А пожелать удерживающим меня рукам сильно задрожать — это последнее, что я сейчас хотела.
Да и опытным путем уже усвоила, что лучше всего переносятся чужие эмоции.
Использование собственных оказалось архи трудно — они вырывались и возвращались ко мне с упрямством стальных пружин.
— Если меня отпустишь, Диего тебя точно убьет! — попробовала я достучаться до разума девицы Дюран.
— Из-за под-дчиненной? Ты дура и ценна только пока жива… Так ведь, мой сладенький?
Тут захотелось зарычать уже мне. Потому что в ее голосе, несмотря на хриплый низкий тембр измененной носоглотки, звучали явно заигрывающие флиртующие нотки.
