Фаворра только что забрался на крышу и медленно, крадущимися шагами, двигался в нашу сторону. Он тоже успел обернуться в полуформу. Бело-черная грива падала ему на плечи. Глаза посветлели до пронзительно голубого и яростно сверкали на грубо слепленном, но все еще человеческом лице.
— Ты арестована, Кларисса Дюран. За нападения на менталистов и нанесение им увечий.
Она кокетливо поправила когтистыми лапами ремешок сумочки через плечо, якобы случайно взрезав и так треснувшую материю блузки.
— Ой, да ладно. Я же не убивала, так, задевала нечаянно.
Если бы эта деваха со мной в «Короне» пошла, сейчас бы тоже тихонечко отдыхала дома или в больничке, а не висела бы вот так…
Я вспомнила, как она при первой нашей встрече, еще когда жив был Павлини, уговаривала бежать с ней из клуба, обещала защитить от брата. Хорошо, что я доверилась Бучу и осталась тогда на кухне.
Диего еще немного приблизился, и волчица угрожающе рыкнула, встряхнув меня.
— Лучше отпусти меня по-хорошему, тигр. Просто уйди, и я… оставлю девку живой и почти здоровой.
Мои ноги отчаянно принялись молотить воздух, пытаясь найти хоть какую-то опору. Смотреть вниз было страшно. При очередном раскачивании, меня мотануло вперед и получилось наступить на какой-то миллиметровый бордюр из камня.
Кларисса при очередном шаге Диего вдруг ослабила хватку и почти ласково опустила меня ниже, позволив уцепиться за край. Теперь я держалась сама, чувствуя как намертво одеревенели руки, а носки ботинок с трудом балансируют на чудом найденном выступе.
Почему-то я подумала о бабушке. Что она останется совсем одна, в маленьком холодном доме. И никогда больше не накормит меня пирожками, не обнимет и не поругает.
Волчица покачала головой, ойкнула с театральным ужасом и подняла ногу, угрожая наступить мне на пальцы.
— Значит, ты не хочешь оставить меня в покое и просто уйти, да? — ей нравилось издеваться. Но, кажется, не надо мной. А над Диего. От Клариссы исходили волны удовлетворения при виде мужской растерянности. — Милый, будешь задавать мне вопросы, пока она висит и умира…
На полуфразе она вдруг захрипела и схватилась за грудь.
Струя белого огня, вырвавшаяся из ладони Фаворры, пронзила ее ровно посередине туловища. Только что волчица была здорова и уверена в себе, а в следующее мгновение уже горела, жутко воняя, кривя открытый в безмолвном крике рот."
"Под ногами вдруг искрошился и исчез поддерживающий кирпич, край начал ускользать из моих пальцев, секунды растягивались в вечность.
