Шевалье

Перед глазами внезапно всплыла подсказка:

Мда… Похоже, знатно мы вчера погудели, раз потеряли почти всё заработанное уважение. Интересно, что же мы такого тут вытворили. Ничерта, блин, не помню. Но с бухлом однозначно надо завязывать. Открывать «ачивку» мне как-то не особо хочется, да и урон виртуальному организму со временем будет только расти. Лучше уж недельку перетерпеть со штрафом, чем потом получить его в двойном, или даже тройном размере. Ладно… Теперь надо понять, что вообще происходит.

Главный зал таверны был разгромлен.

За единственным столиком, который ещё не был перевёрнут или поломан, храпели в два голоса Тур и Вернон. Ноги Роберта торчали откуда-то из-за стойки, а сам я сидел в углу, прислонившись спиной к стене. Штепана на месте не было. Служанок тоже. Да и вообще, кроме нашей четвёрки в главном зале корчмы никого пока не наблюдалось, хотя, судя по пробивавшимся сквозь узенькие окошки солнечным лучам, утро уже давно наступило. Нужно было вставать. Нас ждала работа.

Я помотал головой, пытаясь хоть как-то унять боль, а заодно разогнать мутную пелену окутывавшую мозги.

А затем аккуратно, держась за брёвна стены, начал вставать и… чуть не подскользнулся на чём-то мягком и липком.

Рядом валялась кучка тех самых «магических сфер» о которых Вернон обещал рассказать Роберту. Только, после того, как я в них вляпался, напоминали они уже скорее размазанную по полу лепёшку… Очень вонючую лепёшку. Кое-как оттряхнув ботинок, я отошёл чуть в сторону и попытался оценить разрушения в таверне. Перевёрнутая, а кое-где и поломанная мебель была отодвинута к стенам комнаты, тем самым образовав большое свободное пространство посреди корчмы.

Там, на досках углём кто-то вывел странно знакомую пентаграмму, только на сей раз по её краям ещё шла целая вязь каких-то замысловатых рун, в которых на мой взгляд, не было никакого смысла. В центе пентаграммы стоял разбитый кувшин, у которого отвалилась половина горлышка. Вторая была вся в копоти. Будто внутри сосуда что-то горело. Правда, судя по тому, что часть пентаграммы была смазана, а доски пола — обожжены, кувшин лопнул и это «что-то» вытекло наружу, чуть не устроив на постоялом дворе настоящий пожар. Мда…

Немного пошатываясь, я пошёл к выходу на улицу. Нужно было срочно подышать свежим воздухом. Внутри таверны дышать было по большому счёту нечем. Воздух тут был пропитан вонью конского дерьма, запахом дешёвого алкоголя, гарью и потом. От такой ядрёной смеси содержимое желудка начинало настойчиво проситься наружу.