Я не собирался его убирать в буквальном смысле этого слова.
Просто хотел сделать так, чтобы у края пропасти, к которой я подведу Таранова, за спиной этого пидара появится достаточно желающих его столкнуть. В конечном итоге, так и случилось. Я даже не пытался вникнуть, сделал ли он это в здравом уме и добровольно, или ему «помогли».
Ни копейки его денег я не взял.
Я бы перестал себя уважать, если бы сделал это за каких-то жалких пять или шесть миллионов. Это было дело принципа. Это было «око за око». Абсолютно холодная месть за то, что моя маленькая дочь еще полгода писалась в кровать и кричала по ночам.
И долгих три месяца даже не щебетала, потому что онемела.
Когда я спросил Вику, кто может попасть под раздачу, чтобы минимизировать риски, она рассказала только о дочери Таранова — молодой прожигательнице жизни, которая давно училась заграницей и после того, как жизнь отца покатилась под откос, просто оборвала все контакты, рассчитывая в ближайшее время выскочить замуж за сынка какого-то английского банкира.
Это, пожалуй, единственное, что я знал о Кристине Тарановой. Остальное меня ни капли не интересовало. Какого хуя? После того, как этот старый гондон собирался превратить мою двухлетнюю дочь в гору мяса, я сам себе выдал карт-бланш и индульгенцию одной бумажкой вообще на все.
— Она просто пришла на Рождество, — говорит Виктория, выуживая меня из поганых воспоминаний. — Пришла вся такая… как будто жизнь удалась.
— Ты вроде бы говорила, что она подцепила какого-то мажора. Разве не логично?
Вика делает глоток вина, потом еще один.
Кивает, немного нервно.
Потом она залпом допивает вино и собирается поднять руку, чтобы снова позвать официанта, но я удерживаю ее на столе, накрывая своей ладонью.
— Мне кажется, тебе уже хватит.
— Тебе не все равно? — Она тут же подается вперед, проводит пальцем свободной руки по моим костяшкам, выше, до края манжеты. Царапает ногтем, но я никак не реагирую. — Переживаешь, что со мной что-то случится?
— Нет, Вика, просто помню, что с тобой делает алкоголь.
Когда она освободилась от Таранова, первый месяц была в такой сумасшедшей эйфории, что настойчиво игнорила мои намеки походить к специалисту. А потом ее по классике укрыло ПТСР со всеми сопутствующими — сигареты, алкоголь, желание заглушить боль адреналином и сексом.
Дерьмище, через которое я тоже однажды прошел.
И из которого сам же себя вытащил за волосы.
— Подбросишь меня домой? — Она тянется ко мне через стол, привстает с места.
