Вместо этого азартно вгрызаюсь в клубнику, как будто впервые вижу, как экранный Брюс Уиллис разделывает в решето очередную порцию злодеев. Вадим садится сзади, обхватывает меня бедрами, приподнимает, чтобы могла вытянуть из-под себя ноги и переплести с его. Толкаю ему в рот кусок пиццы, он жадно кусает, обнимает меня одной рукой, а другой тянется за соком.
Я трусь носом об его руку. Инстинктивно, потому что он до сих пор пахнет сексом и мной.
— Я думал, ты уже переключила на что-то ванильное, — издевается, подтягивая меня еще чуть ближе, чтобы теперь я лежала на его груди как на удобном кресле.
— У меня только что секс был, как в порноролике. Какая ваниль, Тай? — Придаю своему голосу нотки святого негодования.
Забираю у него сок, потому что лежать вот так чертовски удобно, а тянуться за своим стаканом жутко далеко, как будто в соседнюю галактику. И чтобы устроиться поудобнее, трусь задницей. Прекрасно понимая, как и где именно.
Он становится твердым за считаные секунды.
Я всхлипываю, потому что плед падает на пол, уступая напору его руки, обхватывающей мою грудь.
Перекатывает «штангу» пальцами, снова не сильно оттягивая.
— Понравилась игрушка? — мурлычу, хотя это снова больше похоже на стон похотливой сучки.
— Просто теряю от нее голову, Барби.
— Какая неприкрытая лесть, Вадим Александрович, — ставлю бокал подальше, разворачиваюсь к нему лицом и поднимаюсь на коленях, чтобы грудь была как раз на уровне его глаз.
— Какая охуенная грудь, Кристина Сергеевна, — чуть хрипловато отвечает он.
И приподнимает бедра, помогая мне стащить с него штаны.
— Я думала, второй раунд не раньше титров, — прикусываю его шею, пока Тай раскатывает презерватив.
— После титров будет третий, коза. Не недооценивай старших.
Глава двадцать вторая: Барби
Мои глаза открываются, когда на часах почти восемь утра.
На соседней подушке пусто, я лежу посреди огромной — впервые вообще такую вижу — кровати в позе морской звезды: раскинув руки и ноги, с запутавшимся в одеяле ногами и ощущениям тянущей боли между ног.
"
"Переворачиваюсь на спину, подтаскиваю подушку к груди и растекаюсь по ней в позе счастливого морского котика. За окном пасмурно и густой ленивый снег хлопьями.
Про третий раунд Авдеев вчера сказал не шутки ради. Но забыл упомянуть четвертый, который устроил мне в душе. И у этой тестостероновой машины сил в запасе было еще достаточно, просто я вырубилась, как только он уложил меня в постель.
