— Барби, а как-то… ну… типа, осторожнее — не ок?
— Еще скажи, что тебе не все равно, — фыркаю.
— Мне не все равно.
Вадим дергает меня за локоть. Грубо. Разворачивает на себя, второй рукой фиксирует лицо за подбородок. Я хочу отвернуться, но это абсолютно невозможно. И закрыть глаза — тоже. Как будто за малейшую попытку сомкнуть веки, я моментально ослепну.
— Мне не все равно, — повторяет, разжевывая по словам. Как маленькой. Как будто сомневается, что мой гламурный розовый мозг в состоянии переварить даже такую простую информацию.
— Я не хочу ничего тебе запрещать, но мне не нравится, что ты делаешь с собой такое.
— Какое «такое»? — Нервно облизываю губы, потому что на секунду — на крохотный микроскопический отрезок времени — кажется, будто он и правда беспокоится. Не как про свою потешную куколку для секса, а как про Кристину.
Это гормоны, Крис. Срать он на тебя хотел. Они все.
— Синяки, Барби. Мне не нравится, что ты делаешь себе синяки.
— Спорим, на мне завтра будут твои? — Выразительно ёрзаю задницей по дивану, намекая на их месторасположение.
— Я буду осторожнее, — четко, даже не как обещание, а как констатацию факта.
— Не надо осторожнее. Я не хрустальная, а трахаться люблю по-всякому, но точно не как в ванильной эротике с канала «Плейбой». Я люблю пилон, мне нравится танцевать и просто исполнять разные трюки. Но иногда я падаю. Сколько раз ты упал, пока катался на сноуборде? И что, сломал доску и забыл значение снова «сноуборд»?
Ответить он не успевает, потому что в наш разговор вторгается телефонный звонок.
Он прикладывает телефон к уху и со словами: «Да, Ирина Михайловна, случаю…» выходит поговорить в другую комнату. Я секунду прислушиваюсь. Убедившись, что речь идет о дочери — видимо, ему звонит няня — делаю звук чуточку громче.
Я должна быть аккуратнее.
Не реагировать слишком резко, не давать ему повода усомниться в своем решении держать меня рядом в качестве постоянной подружки. Ну или как он там это видит. Меньше эмоций и еще больше контроля.
Или все окончательно посыпется к чертям.
К возвращению Авдеева моя маска «гламурной козы» начищена и отполирована до блеска, идеально слилась с лицом. Я нарочно села поближе к столу, устроившись на подушке в той же позе, в которой совсем недавно объезжала его член. И плед на мне наброшен небрежно, только спереди. У меня шикарная попа, особенно в таком виде — над пятками, упругими «булочками» вверх и с прогибом.
Можно спросить его, все ли хорошо, но я не хочу.
