Его все еще достаточно твердый член выскальзывает из меня, оставляя теплое, влажное ощущение. Тело реагирует моментально — чуть сжимается внутри, как будто скучает по нему уже сейчас.
Я съезжаю с него, осторожно, с тихим всхлипом — внезапно как будто опустошенное тело немного побаливает. Внутри скользко, горячо, чуть липко — я чувствую, как медленно течет по бедру. Щекотно. Но даже это не вызывает стыда. Мне так офигенно, что хочется валяться перед ним, как кошке.
Из-под опущенных ресниц наблюдаю, как натягивает спортивки прямо на голое тело.
Шнурки болтаются, и Тай даже не утруждает себя затягивать — просто идет куда-то вглубь комнаты, а я остаюсь на диване, вся голая. Бедра еще дрожат, колени еле слушаются. Я смотрю на себя: грудь чуть покраснела, соски до сих пор стоят и выпрашивают еще — больше его губ, больше языка.
Я так его просила. Просила не останавливаться, просила сильнее.
Господи. Как будто не я, а давно сдавшаяся слабачка.
Без брони и без игр.
Непростительно настоящая.
Это гормоны, Крис.
Пройдет. Пять-десять минут — и отпустит. А потом будет долгожданное облегчение.
Это все понарошку. Не на самом деле.
После секса у меня всегда отсыхает. После секса мне уже не жалко терять. И исключений из этого правила никогда не было.
Вадим возвращается с пледом. Стоит надо мной, разглядывая со своей высоты. Я даю больше пространства — опираюсь на локти, сгибаю одну ногу в колене и слегка отвожу ее в сторону. Трясу волосами, прекрасно зная, что сейчас они полностью растрепаны его пальцами, и это самый лучший вариант прически, который только можно придумать.
Но он, вдруг наткнувшись на что-то, хмурится.
Садится рядом.
— Это откуда? — трогает пальцами где-то справа и сзади от ребер.
Только сейчас вспоминаю, что у меня там синяк после феерического падения с пилона. Довольно большой, но я почти не чувствую боли. Я вообще редко когда ее чувствую физически.
— Упала, — дергаю плечом, давая понять, что такая ерунда совсем не стоит отдельного разговора.
— Упала? Ты серьезно, Крис?"
"— С пилона, вчера.
— Забираю плед из его рук и набрасываю сверху, прикрывая грудь, чтобы не чувствовать себя внезапно как будто без кожи под его изучающим взглядом. Сажусь, взбиваю волосы, небрежно придерживая край ткани под подмышкой. — Ты вроде обещал меня весь вечер пытать «Крепким орешком»?
Перематываю фильм на начало — уже в третий раз за вечер.
Беру из коробки кусок пиццы. Она уже не тянется, но еще немножко теплая и очень вкусная.
