Наверное, моя нервозность начинает слишком фонить, потому что он наклоняется ко мне и говорит:
— Не напрягайся, Барби. Здесь половина пришла по приглашению, а вторая — чтобы потусоваться.
— А третья? — интересуюсь в ответ.
— Купить что-нибудь, чтобы отъебались.
— Например, ты? — поднимаю бровь, слегка оттаивая от его едва заметной, абсолютно точно предназначенной только мне, улыбки.
— Мы, Барби.
— О, так я тоже могу что-то купить? — Осматриваюсь по сторонам. — Прикуплю вон тот зажим на шторе, всю жизнь о таком мечтала.
Он поджимает губы. Всего на секунду, но я неплохо научилась читать его «лицо». Конечно же, только в те моменты, когда он не превращает его в совершенно нечитаемую маску.
Ему весело. Я его смешу. Такое мое предназначение в его жизни.
Мы поднимаемся на второй этаж. Здесь, в основном зале, начинается аукцион. На сцене — ведущий, за ним экран с лотами. Слева небольшой подиум с выставленными заранее работами. Картины. Скульптуры. Один витраж, кажется.
— Ты знаешь правила? — спрашивает Вадим.
— Я только в фильмах видела, — честно признаюсь.
— Ведущий объявляет лот. На экране отображается стартовая цена. — Он объясняет спокойно и четко, без пафоса и без попыток оформить происходящее в обертку «эксклюзивно, за большие деньги и не для всех». — Ты поднимаешь табличку, если хочешь участвовать. Каждый шаг — определенная сумма. Последний, кто держит — победитель.
— Звучит… не страшно.
— Страшно выкупать чей-то бизнес под угрозой потери лицензии. А это просто понты.
Аукцион начинается.
Первая картина — абстракция. Кто-то поднимает табличку. Потом еще. Цена растет. Кто-то перебивает. Победа. Аплодисменты. Легкие, приличные, даже немного снисходительные. Без истерии.
Потом скульптура — бронзовая женская фигура. Вадим чуть прищуривается, оглядывает зал и табличку. Кто-то отвечает. Играют втроем. Потом вдвоем. Потом только он.
Побеждает спокойно, без пафоса.
— Зачем она тебе? — шепчу.
— Совершенно незачем, Барби. Это просто ритуал — на таких мероприятиях нужно тратиться или все подумают, что ты на мели.
На сцене меняется третий или четвертый лот — я уже сбилась со счета. В зале периодически звучат вежливые, но скучающие аплодисменты. Кто-то покупает большую инсталляцию из стекла и металла. Вадим поднимает табличку еще один раз, но цену перебивают почти сразу — и он не участвует дальше.
Он даже не расстраивается.
— Зря не взял, — не могу удержать щекочущую язык остроту, — сдал бы на металлолом — неплохо бы заработал.
