— Не люблю острые углы, — дергает бровью.
— Боитесь порезаться, Вадим Александрович?
— Нет, просто предпочитаю делать это об твой острый язык.
Вот же самовлюбленная скотина.
Но я все равно улыбаюсь, хоть и закатываю глаза со своим фирменным «о, боже…!»
Потом объявляют техническую паузу. Люди встают, направляются к фуршету. Мы — тоже.
Фуршет выглядит как выставка золота. Хрустальные бокалы, закуски, уложенные пинцетами, тарталетки с икрой, устрицы, миниатюрные горячие канапе. В центре — стойка с шампанским и вином.
Вадим берет для нас два бокала.
— Что это? — спрашиваю, глядя на розоватую жидкость.
— Французская истерика за триста евро. На вкус как газировка из самолета, но зато красиво пузырится.
— Газировку я люблю, особенно за триста евро.
Я смеюсь. Он всегда умеет сбить пафос.
Я беру шампанское, а потом тянусь за мини-брускеттой. С лососем, авокадо и, кажется, зернами черного кунжута. Вадим смотрит, как я ем, и сдержанно улыбается. На этот раз я не жду его комментарий и солирую первой:
— Как говорил один мудрец: женщина в маленьком черном платье и с канапе в зубах — это вид отдельный искусства.
— Хороший, наверное, мудрец был.
— Ага, Кристина… Барр, кажется.
Он усмехается, как будто гордится моими формулировками. Или просто тем, как я выгляжу, когда расслабляюсь.
Но расслабление длится недолго.
К нам подходит мужчина. Лет пятидесяти с небольшим, с импозантными седеющими висками и дорогим кашемировым шарфом поверх смокинга. На лице — светская полуулыбка, в глазах — прицельная оценка.
— Вадим Александрович, добрый вечер.
— Николай, — Вадим поворачивается, жмет руку, кивает. — Как подготовка к выборам?
— Всё так же: моя жена и пиар-менеджер контролируют все процессы, от банка до температуры чая. А ты, я смотрю, пришел не один.
Он переводит взгляд на меня. Я автоматически выпрямляю спину.
— Кристина, — говорит Вадим, не уточняя больше ничего. Ни фамилии, ни статуса. Просто имя.
— Очень приятно, — тянет Николай.
Я уже собираюсь что-то ответить, но к нам буквально вплывает она — блондинка с идеально уложенными волнами.
Та самая, с которой мы перекинулись взглядами в зале.
— Вадим Александрович, добрый вечер."
"В ее голосе — сладость и провокация. Взгляд скользит по Вадиму, потом на секунду цепляется за меня. Без стеснения, без попытки замаскировать антипатию. Как будто я вообще не фактор в уравнении.
— Илона, — ровно говорит Вадим. — Рад видеть.
— Взаимно, — мурлычет она.
