Такой… сучий, как будто этот странный, другой Вадим, разбудил для себя другую меня.
Ту, которая точно все вывезет, даже если в конце от меня останется только лужица.
Его темная голова — у меня между ног. Я успеваю только взвизгнуть, когда разводит бедра одним безапелляционным движением, раскладывая меня так, что колени почти касаются простыни.
Я приподнимаюсь на локтях.
Да, блядь, хочу смотреть.
Боже, так хочу…
Его язык скользит по внутренней стороне моего бедра, оставляя за собой влажный, обжигающий след.
Потом — ближе, у сгиба.
Я сжимаю грудь ладонью.
Замечаю, что на секунду Вадим поднимает взгляд — уже абсолютно на хрен черный.
Вспоминаю, как он любит.
Сжимаю «штангу» пальцами, оттягиваю.
Он в ответ, проезжается языком по моим припухшим мокрым складкам.
Я вою — просто от того, как он в эту минуту выглядит.
Господи, пусть просто сожрет — а там вообще по хер.
Он проталкивает язык глубже, обводит клитор по кругу. Не задевает. Дразнит так мучительно прицельно, что я начинаю дергаться и толкаться ему навстречу, требуя то, что мне так остро необходимо.
Вадим в ответ вдавливает пальцы мне в бедра. Намеренно сильно, заставляя взвыть от вспышки боли, которую он тут же гасит языком.
— Да, блядь… — выскакивает из моего рта, когда я, наконец, чувствую первую сладкую судорогу.
Выгибаюсь дугой, пальцы впиваются в простыню, пытаясь удержаться в этой реальности, которая стремительно расплывается вокруг меня.
Он лижет меня остро, жестко, глубоко.
Втягивает в рот, посасывает, как любит делать с игрушкой в моем соске.
В какой-то момент становится так слишком, что хочется инстинктивно убежать (хотя я бы убила его, клянусь, если бы он хотя бы дернул головой!), но мужские руки держать намертво, не давая сдвинуться.
И сладкая пытка продолжается.
Мои ноги дрожат. Меня трясет, как в лихорадке.
Я задыхаюсь от собственного нетерпения. Пытаюсь закрыть глаза, спрятаться, потому что ощущений слишком много, но вместо этого из последних сил вскидываю руку, запускаю пальцы в темные жесткие пряди.
— Блядь, кончить хочу… — стону сквозь зубы.
Мы перекрещиваемся взглядами ровно в тот момент, когда он прищелкивает по мне языком.
Как будто дает, наконец, отмашку.
Можно, господи!
И я кончаю. Так сильно, так яростно, что на секунду глохну, слепну и теряю себя.
Меня просто вырубает на пару мгновений.
Я больше не чувствую своего тела.
Я просто крик и просто сгорающий изнутри воздух.
