Шиворот-навыворот

Впрочем, нет никакого ""Вовика"". Сгинул. Это он, а не Юра Костюк, лежит прикопанный мерзлой землей. Это он, а не Юра Костюк, убил человека. И бог с ним. Рыдать по нему никто не станет, даже родная мать.

Машина плавно затормозила. Бумеранг открыл глаза.

— Пока ты спал, Юрочка, мы и приехали, — радостно сообщила Антонина Дмитриевна.

Ему помогли выбраться из машины, и мать с братом повели его в дом, выложенный из белого кирпича."

"Внутри суетилась какая-то старуха, увидев вошедших, кинулась целовать Бумеранга.

— Юрочка, внучек, — Бабка обняла его и заплакала.

Хм, кто-то говорил, что люди, живущие на севере, менее эмоциональны.

— Мам, ну что же ты? Он еле на ногах стоит, а ты постель не постелила?

Старуха кинулась разбирать постель.

— Господи, Нина, прости дуру старую.

— Мам, да какое ты одеяло стелешь? Ведь это ж ватное, лучше пуховое достань. Нет, лучше я сама.

И мать, сняв сапоги, побежала куда-то в комнаты.

Бумеранг в изнеможении, не снимая полушубок, опустился на какой-то сундук, стоявший у самой двери, и прислонился к стене.

Ему неимоверно хотелось спать. Но в то же самое время он поражался, с какой любовью и заботой встретили его новоявленные родственники.

Его раздели и уложили в постель, накормили с ложки куриным бульоном, заставили выпить какое-то снадобье из сосновых шишек и ушли на кухню, оставив открытую дверь. На всякий случай, вдруг что понадобится.

С дороги и после обильной еды Бумеранг заснул. Ему снился Жук, грозивший пальцем, снились смотрящий и хозяин. Потом они превратились в Герта и Пахома.

А после он кружился на карусели с девочкой из параллельного класса, он забыл, как ее зовут. Но карусель превратилась в ураган и стала уносить его.

Он очнулся от того, что кто-то тряс его за плечи.

— Господи, очнулся, я думала, уже все, — сквозь слезы прошептала Антонина.

— Тетя Нина, ты пугаешь, — сказал кто-то рядом. — Видишь, сделали ему укольчик, и жар спал. Нечего всякую дрянь человеку вместо лекарств давать, когда есть медикаменты.

— Но бабка Марья…

— Она, небось, и руки не моет, когда травы свои варит.

Бумеранг скосил глаза и увидел молодую девчонку со шприцем в руке.

— Ну-с, Юрий Игнатьевич, поворачивайтесь на живот и заголяйтесь.

— Нет, не буду, — слабым голосом воспротивился Бумеранг. — Ты потом за меня замуж не пойдешь.

— Боже спаси, — наигранно ужаснулась девушка. — Мне потом твоя Ольга все глаза выцарапает. Поворачивайся, Юрчик.

— Олечка придет ближе к вечеру, — сказала Антонина. — У нее вторая смена.