Шиворот-навыворот

Но почему-то ему не хотелось ее туда отправлять. Он дал себе слово, что прибьет каждого сомневающегося в том, что именно он — Юра Костюк. Но пока никто и не сомневался. Только Вера."

"Казалось, что тема закрыта, что он убедил ее своим проникновенным признанием. Тем более что тогда она не ушла. К этому разговору они вернулись через пару месяцев. Когда на дворе потеплело и стало возможным выходить на улицу. В тот день Бумеранг решил прогуляться по деревне. Что руководило им — кураж или наглость, он не мог определить.

И того, и другого у него было в избытке. Он потихоньку оделся и побрел во двор, надеясь постоять на уже весеннем солнышке. Мать вызвалась было пойти с ним, но Бумеранг остановил ее:

— Не надо, мама. Я сам. А то совсем в инвалида превращусь. — Взял бабкину палку и потихоньку поплелся во двор.

Он испытывал к матери чувство бешеной благодарности за то, что выкупила его у хозяина. Бумеранг сам слышал, как она шепотом рассказывала Веркиной матери, тете Тае, о том, чего ей это стоило.

Называла сумму около штуки баксов.

Все-таки сволочь хозяин — и общак взял, и из бедной женщины последнее вытряс. Заработал на жизни и смерти. Его родная мать не сделала бы для него и половины. А мама… Бумеранг уже начинал думать о матери Костюка, как о своей собственной. Та ростовская женщина, которая когда-то дала ему жизнь, больше его не интересовала.

Он походил по двору, потом посидел на завалинке. Но сидеть скоро надоело, и Бумеранг поплелся мимо кустов смородины, что росли вдоль дорожки, тяжело опираясь на палку.

Хорошо, что его никто не видит. Кроме матери. Вон она выглядывает в окошко и радостно машет ему.

— Я пойду, выйду за калитку, — крикнул он ей и, распрямив спину, упрямо зашагал к калитке. Он двигался медленно, словно боясь оступиться, и осматривался по сторонам, как и любой другой, оказавшись в незнакомом месте. Сзади кто-то громко разговаривал, какие-то парни. Сейчас поравняются с ним, и он кивнет им. Это великое счастье, что Костюк был нелюдимым и не имел друзей.

Только эта странная Ольга. То ли большая любовь, то ли верный соратник. Даже с соседской Верой отношения были враждебные.

— Я тебя раньше, до болезни, терпеть не могла, — призналась она. — Вечно у тебя были какие-то закидоны.

— Посмотри, Глыба, у нас в деревне открыли дом престарелых? — громко спросил кто-то сзади.

Бумеранг не стал поворачиваться. Местная шпана. Им только дай поглумиться, покажи слабину. Он сам был таким.