Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

В изменённый контур он направил поток искристой магии – и собранную ячейку с грохотом разорвало в клочки, а звонкий смех Василисы влился в отголоски взрыва вместе с испуганным рёвом Чуда-Юда обыкновенного. – Нестабильно, магию не держит, – поцокал Елисей, – и хватит тут смеяться над почти вековым духом, человечкам спать пора.

Естественно, уже через миг она оказалась на своей кровати, сонно хлопая ресницами.

– А вы?! – возмутилась Василиса, тщетно стараясь сбросить навеянную сонливость.

– А мне спать не нужно, – мягко прошептал Елисей, и она провалилась в мир сновидений.

Мир, в котором главным героем по-прежнему был её директор, ловко управляющийся со всеми заклинаниями и лихо защищающий её от всех врагов. Сны – проекция реальности.

Когда утром её разбудил Глюк, на столе высилась стеклянная ваза необычной формы. Вокруг вазы скакала Огневушка, аккуратно огибая все грани. Когда Василиса взяла вазу в руки, выяснилось, что она запаяна и сверху и снизу одинаковыми шестиугольниками.

Это была не ваза, а собранная Елисеем структура первичного звена мерлинского заклинания! Раз нашёлся единственный магически стабильный вариант сборки – они на верном пути!

– Ура, – тихо прошептала Василиса. – Ура.

Следующий шаг – собрать ячейки в пространственную структуру. Их явно недостаточно просто поставить друг на друга – элементы второго уровня предполагали нечто более сложное. Василиса в предвкушении потёрла ладони, но пора было бежать в школу на уроки.

В стенах школы она ощутила сосущую пустоту в груди: Елисей отбыл на областное методическое объединение учителей физики и математики. Будучи руководителем объединения районного уровня и куратором заочной физико-математической школы области, он не мог игнорировать такие собрания. Желаешь заниматься просвещением подрастающего поколения – не забывай о сетке мероприятий управления образования, иначе снимут, отстранят и заблокируют, будь ты хоть сотню раз могучий дух.

Нахлынувшую на неё тоску Василиса и рада была бы списать на проснувшийся в ней дар некроманта и повышенную чувствительность к близости-отсутствию нежити, но глупо лгать самой себе.

Как и прежде, до того, как роковое письмо сдёрнуло с её глаз пелену незнания, Василиса относилась к своему директору как к живому и прекрасному душой человеку. Ну, во-первых, его душа и впрямь была прекрасна, не утратив благородства, которое и превратило её в могучего духа-защитника.