– Тин, ты можешь остановиться? – вдруг стало ясно, что мы больше не кричали, даже не говорили в голос, а шептали, точно любые упоминания об Абрисе превращали нас в преступников.
– Покажи мне ее. – Он громко сглотнул.
Я сжала пальцы, но острые голубоватые лучи пробивались через кулак.
– Мне надо ее видеть… Пожалуйста, Лерой.
Никогда прежде мне не доводилось слышать в его обычно самоуверенном голосе мольбы, и я раскрыла ладонь с неровными широкими рубцами, мерцавшими в темноте. Прикосновения Тина к изуродованной коже оказались неожиданно мягкими, осторожными.
Он щекотно провел большим пальцем по линиям. Ладонь закололо, раздался едва слышный треск.
– Руна «знание», – выдохнул он, неожиданно выказывая осведомленность об абрисских магических символах. Умел ли Тин прикосновением пробуждать темное колдовство, как это вышло у меня?
– Во время той игры… я попалась. – Признание вырвалось неожиданно, хотелось бы прикусить язык, но, сказав первый слог, было глупо не произнести окончания слова.
– Мне помогли вернуться, но в Абрисе остался артефакт, который я создала для курсовой работы. Тот ведьмак выдернул меня из дома с помощью часов. У них там, знаешь ли, так забавляются на вечеринках – вытаскивают из Тевета неофитов. Слава всем светлым духам, они не догадались об Истинном свете. Было страшно и больно.
– Тебе сделали еще что-нибудь… плохое?
– Нет, но прежде чем Кай… – Я запнулась, с ужасом осознав, какую ошибку едва не совершила, и быстро исправилась: – Прежде чем все закончилось, мне нанесли темную руну.
– Почему ты мне не рассказала? Почему переживала это в одиночку?
– После того, как тебя вернули из Абриса, ты смог с кем-нибудь поговорить о том, что твой дар осквернили?
– Нет, – после паузы признался он.
– Ты получил ответ.
Мы надолго замолчали. Я осторожно освободила руку. Нас разделял жалкий полушаг, но отчего-то близость подтянутого мужского тела вызывала чудовищную неловкость. Напряженно глядя на меня в темноте, он медленно склонял голову.
Капризный рот приближался к моим губам.
В прошлом я тысячи раз прокручивала в голове сладостный момент нашего первого поцелуя, а теперь внутри что-то сжималось. Нервы не выдержали, я отвернулась.
– Тебе лучше уйти, Тин.
Он застыл так близко от моего лица, что на щеке ощущалось его теплое дыхание. Не споря и не настаивая, отстранился.
– Хорошо."
"За его спиной тихо закрылась дверь. По веранде прошелестели шаги.
