Несколько раз я беззвучно открыла и закрыла рот, пытаясь выдавить что-нибудь остроумное или по крайней мере умное, но только полной грудью глотнула воздуха. Приличных слов найти не удавалось, ведь таинственным соседом, поселившимся в старой мансарде, был Кайден. Вернее, новый лектор, господин преподаватель Оливер Вудс.
– Да ты, должно быть, шутишь, – процедила я себе под нос.
Сосед сунул руки в карманы и посмотрел на меня из-под бровей. Рукава домашнего джемпера были собраны до локтя и открывали сильные предплечья с выступающими венами.
Кожа чистая, ни одной татуировки, на внешней стороне кисти поблескивал символ обручения, пылавший в темноте. Мужчина точно специально демонстрировал, что вырос здесь, в Тевете.
– Я заново пробудил руну освещения, – произнес новый жилец.
– Вы же не надеетесь, что в благодарность я брошусь стряпать приветственный пирог?
Он мог бы ради приличия тоже изобразить удивление нежданной встречей, но мы оба знали, что дом принадлежал университету, так что о соседях ему наверняка рассказали еще до переезда.
Интересно, с каким чувством он заселялся в мансарду, понимая, что первый этаж занимает моя семья?
Ощущая внимательный взгляд, буравивший мне затылок, я поднялась на крыльцо, но не справилась с соблазном и, прежде чем спрятаться в доме, обернулась. Новый жилец стоял внизу. Свет падал на его знакомое и одновременно чужое лицо, замкнутое и как будто даже сердитое.
– Кстати, господин преподаватель. – Наши глаза встретились. – На всякий случай, вдруг пригодится в следующий раз… В Тевете весь свет всегда белый.
Я захлопнула дверь.
Глава 5
Незнакомцы с общим прошлым
Занятия по традициям Абриса проходили совместно с первым курсом факультета изящных искусств, и я, привыкшая к мужской компании в учебных аудиториях, впервые встретила в одном лекционном амфитеатре столько экзальтированных девиц. Вчерашние лицеистки и благородные барышни, вырвавшиеся из оков домашнего обучения, оккупировали первые ряды и, толкаясь локтями, с придыханием слушали привлекательного профессора с ледяными серыми глазами.
"
"Он снова проигнорировал преподавательскую мантию, что, на мой взгляд, являлось сознательным преступлением, учитывая, как сильно ему шел узкий пиджак и как ладно брюки облегали длинные ноги. В азарте лекции подлец еще и разоблачился. Остался в костюмном жилете и белой рубашке, а когда закатал рукава до локтя, продемонстрировав сильные красивые руки, девицы не только перестали глупо хихикать, но, кажется, даже дышать.
