И в аудитории воцарилась столь дивная тишина, словно любой шорох мог заставить его одеться обратно.
Лучше бы оделся, честное слово. Смотреть на него без досады было совершенно невозможно, поэтому по большей части я таращилась в огромное окно, выходящее на людный внутренний двор университета, и иногда поглядывала на подружек Аглаи, оккупировавших тихие места в противоположном конце аудитории. Главная ведьма снова не появилась, но свита явно не чувствовала грусти. Более того, в стае вырисовывалась новая предводительница, пожиравшая привлекательного лектора жадным взглядом.
– Итак, – громко произнес Вудс. – Я обещал, что в конце лекции мы ответим на вопрос, насколько различается магия Тевета и Абриса?
– Они абсолютно разные, – раздался несмелый девичий голосок. – Магия Тевета – светлая и чистая. В Абрисе используют темные руны.
Сама того не желая, я прислушалась к дискуссии.
– И что? – в голосе Оливера слышалась ирония.
– Свет созидателен по своей природе. Разве темные руны не вредят?
– Смотря кому, – удивительно, как Вудсу хватало терпения объясняться с незамутненными талантами.
– Ведуна темная руна точно не убьет, зато свет ему навредит. В Абрисе есть пословица: что для теветца хорошо, то для абрисца – смерть.
Борясь с внезапно вспыхнувшим желанием посмотреть на доску, я принялась выводить на чистой странице слово «позер».
– Проклятие, в каком мире живет это визгливое существо в синей мантии? – пробормотал староста, сидевший справа от меня, и с раздражением швырнул на раскрытую страницу тетради самописное перо.
– В мире, где живут сказочные единороги и все пони розовые, – едва слышно отозвался один из наших однокурсников.
– Скорее синие, – подхватил шутку другой.
– Ребята, мы попали в загон к синим пони, – мрачно добавила я. – Готовьте плетки.
По ряду разлетелся сдавленный издевательский смешок.
– Господа скользящие хотят высказать свое мнение? – тут же предположил преподаватель, и мои сотоварищи, прямо сказать, расслабленно продремавшие большую часть лекции, заерзали на скамье.
Жирно замалевав в слове «позер» первую и последнюю литеры, я приписала сверху «к» и «л».
Желание таращиться на преподавательскую кафедру нарастало, как снежный ком. Сдаваясь, я подняла голову и немедленно увидела на доске пробужденную руну «внимание» – знак, какой обычно использовали экзаменаторы, чтобы ученики сосредоточивались исключительно на своих ответах и не пытались списать у соседей.
