Школьный Надзор

Вообще кто их там всех учил магии? Совмещал ли кто-то из профессоров преподавание наук совместно с Иными дисциплинами? Или преподаватели-маги скрывались под личинами дядек, гувернеров, другой лицейской обслуги? Что стало с ними потом, когда все воспитанники разом превратились в обыкновенных недорослей? Может, их тихо вывели, заменили на человеческих работников, оставили только нескольких для надзора. А может, поставили задачу оберегать воспитанников, следить за линиями вероятности, чтобы обеспечить желательную будущность.

Если учесть, какое будущее случилось у некоторых, с работой маги справились из рук вон плохо. Но задачи опять-таки могли быть разными…

Дреер прошел под безмолвную арку, соединяющую Лицей с императорским дворцом. Садовая улица впереди под звездным небом тоже была пуста и безлюдна.

На этот раз его ждали шестеро. Буреев не отставал. Лишь теперь словесник наконец-то осознал, что подростков, которые соорудили тут многофигурный артефакт, и подростков, которые его возродили, оказалось поровну.

Если не считать джинна.

Все собрались на ступенях перед Екатерининским дворцом. Справа, точно на утесе, виднелась Камеронова галерея, впереди среди ровно подстриженных живых кустов регулярного парка маячил здешний Эрмитаж.

Античные статуи как будто пристроились к общему собранию от ночной скуки.

– Что вы хотели показать? – спросил Артем.

– Вот. – Дмитрий послал мыслеобраз. – Смотрите все.

Одновременно он представил себе первый слой Сумрака, где из потоков Силы проявляется здоровенный кукиш, адресованный Стригалю.

«Ничего я не буду словесно им объяснять. Дункель рассказал мне одному. Для узкого круга лиц. Совершенно секретно. Перед прочтением сжечь».

«Все правильно, наставник Дреер», – произнес в голове Дмитрия Стригаль.

Вряд ли тот видел сумрачную фигуру из трех пальцев, всего лишь игру воображения словесника. Инквизитор скорее всего оценил ход с мыслеобразом.

«Мертвые поэты» замерли. Дмитрий заметил, что Буреев вернул себе человеческий облик и даже стоит одетый.

Мыслеобраз – хитрая штука. Сгусток уже основательно переваренной в голове визуальной, аудиальной и чувственной информации, приправленный субъективным отношением. Для каждого принимающего он разворачивается по-своему. Именно потому в отличие от слепков ауры мыслеобразы никогда не рассматривались в качестве доказательства на Трибуналах Инквизиции.