Школьный Надзор

Правда, если нижние слои Сумрака были теперь для Дмитрия закрыты, оставался вполне человеческий тот свет. Отправить туда решением Инквизиции могли и с помощью обычной веревки. Опять же, из-за средневековых предрассудков, Инквизиция никогда не использовала просвещенную гильотину. Для сильного колдуна развоплощение куда надежнее отсечения головы.

Слушание вел Эдгар как ответственный за восточноевропейский сектор. Дмитрий знал, что в зале Трибунала Инквизитор выступает впервые после гибели своего наставника Витезслава.

Чувствовалось: он несколько взволнован, а потому говорит нарочито медленно, с расстановкой. Процедура гласила, чтобы речи произносились только через Сумрак, но тогда Дмитрий ничего бы не услышал, и для него в виде исключения говорили вслух.

На русский все реплики переводил Максим, заместитель Эдгара, тот самый бывший «Дикарь». Максим стоял за отдельной конторкой, с микрофоном, и этот атрибут цивилизации казался тут абсолютно чужим.

В переводе нуждался вовсе не Дмитрий.

На особом месте, в первом ряду, на двух кафедрах сидели «мертвые поэты». На двух – потому что формально они не могли считаться Белыми, лишенными отличий Света и Тьмы. Поэтому большинство усадили на половину зала из темного мрамора, а одну Голубеву – на половину из светлого. За подростками присматривали две женщины. Инквизиторша Тамара, сейчас похожая на строгого завуча, и с ней – Ива Машкова.

Дмитрий оказался прав в своих расчетах. «Поэтам» даже сознание глубоко не вскрывали. Ограничились допросами под гипнозом с наложением разрешенных заклинаний антилжи, вроде Длинного Языка.

Тут сыграла роль и всеобщая деинициация, и явка с повинной, которую Дреер настоятельно просил оформить. За пределами кабинетов Инквизиции подростки вообще находились под воздействием чар, думая, что приехали в Прагу как победители конкурса чтецов в Санкт-Петербурге.

Бывшего наставника тоже не держали в сырых казематах, а поселили в неплохом четырехзвездочным отеле под домашний арест.

К нему тоже никто не применял методов допроса третьей и четвертой степени. Впрочем, Дмитрий и не собирался ничего скрывать и охотно рассказывал.

Накануне суда в его комфортную тюрьму пришли Ива и Майлгун. Девушка таки не успела выйти из зоны действия заклинания Голубевой, но ее повторно инициировали одной из первых. Только уровень теперь предстояло повышать, а ведь из их троицы Ива была самой способной. Впрочем, о «зеркалах Чапека» она теперь знала все.