Шкура

 – Если Панкрату скажешь, то я тоже молчать не буду. Останешься со своими хвостами без хаты и пропитания.

– Фу! – не найдя слов для достойного ответа, Дуня развернулась и ушла в другую комнату, выбирать в куче тряпья, сваленного на кровати, что-то поприличнее для детей.

Через полчаса вернулись Панкрат и Ваня. Мальчик держал в руке кусок рафинада и с огромным удовольствием облизывал его. Дети мгновенно обступили брата, заметив у него сладость.

– Дай!

– Дай!

– Дай!

Заголосили хором, протягивая руки.

– Каждому принесли, – Панкрат перевел внимание детей на себя. Вынул из кармана горсть белых кубиков и начал раздавать по одному. – Держи.

– Тебе.

– И тебе.

– Бери.

Дядька угощал голодных сорванцов, а те, в свою очередь, выхватывали сахар и разбегались в разные стороны, чтобы братья и сестры не отобрали.

– Богато живете, Панкрат Федосеевич! – выглянула Дуняша в окно.

– Спасибо, не жалуемся. – ответил мужик, глядя на спрятавшихся в укромные места детей. – Ну что, все собрала?

– Да-а-а, – протянула Дуня, покусывая губы.

– Дуня, – Панкрат подошел к окошку, – я тут Иваныча встретил…

– Пьянчужку местного? Тю-у-у, – замахала руками женщина перед своим лицом, словно разгоняет мошек. – Вы его больше слушайте. Он Вам такого напоет, что уши в трубочку свернутся.

– Скажи честно, Дуня, как на духу…

Женщина выставила грудь, будто собралась защищаться. Сомкнула губы, спрятав улыбку, и приготовилась отмазываться от каверзных вопросов.

– Батька мой пил?

Дуня медленно втянула душный воздух ноздрями, приподняв набухшую грудь повыше, мельком взглянула на облачное небо, выдохнула и спокойно ответила:

– Пил так, что мамка ваша вона, до сих пор подняться не может.

– Получается, все органы ей отбил?

– Выходит – так. Мы с Егоркой ее собой укрывали. И Егорке доставалось, и мне.

– А я надумал на его могилку посмотреть, – разочарованно вздохнул мужик.

– Нечего туда ходить.

Задумчиво покачав головой, Панкрат расправил плечи.

– Ну что, за телегой пойдешь или мне самому? Давненько я тут не был. Надо бы с соседями поздороваться.

– Лучше я сама. За разговорами и времечко пропустим. А дорога, как я чую, неблизкая.

– Это верно, – одобрил Панкрат, почесав шею сзади. – Давай, Дуняша, иди. А я за ребятишками пригляжу.

Дуня быстро нашла телегу и коня.