Если вас волнует, как к этому отнесется моя семья, то мне плевать. Я никому не позволю решать мою судьбу.
Князь повернулся, и я на секунду подумала, что он сейчас поцелует меня. Давид был охвачен страстью, на его шее лихорадочно билась жилка, но нет… Он развернулся и быстро пошел прочь.
Я понимала, что он сделал правильно. Переполненный чувствами, князь боялся дать им волю. Но теперь я не знала, что делать со всем этим…
- Господи, я же забыла сказать ему о Нино и Софье! – прошептала я, вскакивая с бревна.
Но было поздно, до меня донесся удаляющийся стук копыт. Ну как же так?!
Глава 81
Глава 81"
"Вернувшись домой, я все еще находилась в растерянности. Только сейчас меня больше всего заботило, как оповестить Давида о том, что задумала его сестра со своей подругой. Написать письмо? Но разве можно быть уверенной, что его передадут именно в руки князя, а не его родственниц? Мне остается ждать, когда Давид сам даст о себе знать. А он это сделает в любом случае. Что ж, в таком случае не стоит делать резких движений.
Время еще есть.
Но как поступить с внезапно объявившимся родственником? Несомненно, быть дочерью графа здорово. Это открывало головокружительные перспективы в жизни, но даже ради такого я не смогла бы оставить свою семью. Конечно, было жаль незнакомого мне Павла Васильевича Загорского, а еще не хотелось, чтобы мачехе с ее сынком все сошло с рук. Если я не раскрою свою личность, граф станет считать своей дочерью аферистку, а мачеха и Николя станут пользоваться такой удачей на полную катушку.
Эти люди мало того, что останутся безнаказанными так еще и улучшат свое положение.
Но что если встретиться с Загорским и, открыв свою тайну, попросить, чтобы он никому ничего не говорил? Статус дочери графа мне был не нужен, а если он хочет как-то участвовать в моей жизни, что ж, ради Бога, я противиться не стану. Неужели для этого нужно показывать меня всему миру?
Идея, так внезапно пришедшая мне в голову, имела право на жизнь.
Когда князь даст о себе знать, я поинтересуюсь, как он смотрит на такой вариант развития событий.
О страстной речи Давида я вообще старалась не думать. Князь не произнес ни единого слова о любви, но все, что он говорил, казалось намного важнее пылких признаний. Несмотря на то, что Давид был искренен, мне все равно не хотелось лелеять надежду на наше воссоединение. Слишком зыбким было мое положение. А если честно, я боялась испортить князю жизнь.
