Шок-школа

 – Хочешь «Красную Шапочку»?

– Хочу белый билет, – уныло скаламбурила я, уже догадываясь, что самоотвода мне не видать.

– На вот, скушай, – Анатолий Эммануилович придвинул ко мне вазочку. – Шоколад улучшает настроение.

Я скептически посмотрела на шефа.

Он у нас известный сладкоежка и обожает знакомые с детства шоколадные конфеты фабрик «Красный Октябрь» и «Рот Фронт». Варя постоянно затаривается их продукцией, но что-то не видно, чтобы Анатолий Эммануилович пребывал в приподнятом настроении.

«Скушай, детка, конфетку», говорит, а взгляд-то недобрый.

Я все же взяла «Мишку на Севере», развернула – внутри было пусто.

Ага, у шефа есть такая привычка – съесть конфету, а фантик снова свернуть, как было, и обратно в вазочку положить. Видно, в детстве маленькому Толе не позволяли бесконтрольно и хаотично повышать себе настроение с помощью вкусных конфеток.

Я нервно хихикнула и продемонстрировала Анатолию Эммануиловичу пустой фантик.

Шеф покраснел, как ребенок, сам взял из вазочки «Кара-Кум», развернул – пусто, отбросил бумажку, схватил вторую конфету – пусто! Он коротко выругался, цапнул «Мишку», резко развернул – с этой конфетой все было нормально, штатное содержимое в обертке имелось, но Анатолий Эммануилович не сунул шоколадный брусочек в рот, а шарахнул им об стол и гневно рявкнул:

– Сама кашу заварила, сама и расхлебывать будешь!

– В смысле? – я положила обратно взятую было «Белочку».

– Ты понимаешь, что Шоко-школа – это Треф? Его задумка, его детище, и деньги тоже его. Мы с Трефом ссориться не хотим!

– А ты должна, да! Твоя сестрица все это затеяла – ты и разбирайся! Если что – так не взыщи, ты и ответишь! Никаких самоотводов! А если попробуешь соскочить – буду рассматривать как дезертирство!

– Понятно, – я резко отодвинула стул и встала.

Секунду подумав, я запустила руку в хрустальную лодочку и выудила оттуда целую горсть конфет.

– Ну, нахалка! – возмутился Плевакин.

Но голос у него был не злой, а даже веселый.

Кажется, продемонстрированный мне начальственный гнев был нарочитым.

Однако это ничего не меняло. Позицию свою Анатолий Эммануилович сформулировал четко и ясно.

Сбросить на кого-то другого дело Шоко-школы мне не удастся.

Свободной от награбленных конфет рукой я подхватила со стола злосчастную папку и вышла из кабинета начальника.

Хорошо, что при входе двери за собой не закрыла, иначе пришлось бы теперь распахивать их пинками, а это выглядело бы уже вовсе нехорошо.