Шок-школа

И в самом деле – фея! Только злая.

Подпрыгивая на своих каблучищах, маленькая злая фея на ходу накручивала на шею дорогущий шарф от Эрме и выговаривала отстающей от нее на полшага Яне Арнольдовне:

– Что вы тянете, я же предупреждала про перегруз в параллели. Уже плюс три!

– Вам два, один Нахимовой.

– Почему мне снова два, я уже двух взяла, я сейчас и одного-то без гарантии…

– Яна Арнольдовна! – Фея остановилась и даже ножкой притопнула – грозно звякнул подбитый железом каблучок. – Вы премии получать хотите? Хотите.

А продолжать работать у нас хотите? Тоже хотите. Тогда какие разговоры? Сливайте тех, сажайте этих. Не справляетесь сами – подключайте Уфимцеву, Ларину, пусть действуют своими методами, они тоже любят премии получать.

За разговором, смысл которого был мне совершенно непонятен, дамы удалились на лестницу и зацокали-заскрипели вниз по ступенькам.

Я дождалась, пока станет тихо, и тоже пошла на первый этаж. Спрошу у Бэрримора, где тут туалет. Не укусит же он меня.

Чай, не пес цепной. Не собака Баскервилей…

Но туалет чудесным образом нашелся сам. Воспользовавшись удобствами, я пошла на выход, и там охранник сказал, что моя спутница меня искала, не нашла и уже ушла.

– Ничего, я сама ее найду, – ответила я.

И зачем-то добавила зловещим шепотом:

– В ночи на торфяных болотах…

Выражение лица Бэрримора надо было видеть. Всю английскую чопорность как собака, то есть корова, языком слизнула!

Похихикивая, – помогает, знаете ли, снять напряжение, – я вышла из здания, потом со двора на улицу – в пасмурный осенний день с огорчительным минимумом ярких красок.

И тут же уперлась взглядом в приметное цветное пятно, каковым являлась моя дорогая сестра.

Плащик цвета бордо и лицо ему в тон не позволяли Натке замаскироваться на местности, да она и не пыталась. Увидев меня, сестра всплеснула руками и бросилась навстречу:

– Ходила в туалет, а что? Ты меня потеряла?

– Я потеряла последние остатки душевного спокойствия, – пожаловалась Натка и трубно высморкалась в носовой платок.

Глаза у нее тоже покраснели. Плакала она, что ли?

– Присядем, – оглядевшись, я указала на ближайшую лавочку.

Ненавижу что-то выяснять на ходу! Слишком привыкла к судейской кафедре.

– В чем дело, что случилось?

– Ты не представляешь, что мне сказала эта ведьма!

Натка упала на лавочку, я села рядом, выдрала у нее из кулака сырой платок и дала сухую бумажную салфетку из пачки.