Шок-школа

Да что работать! В таком кабинете можно было полноценно жить: и кожаный диван тут имелся, и большая плазма, и даже – Натка привстала, разглядывая, – классический английский чайно-кофейный столик в уютном закутке за подобием ширмы из горшечных растений.

– Что ж, Наталья Владимировна, – Эмма Францевна сняла очки (Гуччи, черепаховая оправа, инкрустация натуральными камнями), – я должна…

– А это у вас хлорофитрум? – перебила директрису Натка, дотянувшись до растения и пощупав зеленый побег.

– Хлорофитрум нейтрализует формальдегиды, выделяемые некоторыми отделочными материалами.

– Неужели вы использовали отделочные материалы, которые выделяют формальдегиды?!

Очки в директорской лапке тихо хрустнули.

– Наталья Владимировна! Мы с вами должны серьезно поговорить!

– Конечно. Вы только не волнуйтесь, – Натка поерзала, устраиваясь поудобнее, и всем своим видом показала, что готова внимательно слушать.

Даже ладошки на коленках сложила, как примерная девочка.

Тщательно напомаженные губы Эммы Францевны поджались.

Говорить ей, похоже, расхотелось.

– Вот, почитайте, – она потянулась через широкий стол, передавая Натке бумаги.

– Не смогу. Очки забыла, – нагло соврала Натка и посмотрела на инкрустированные каменьями окуляры от Гуччи.

Надо было, чтобы говорила директриса. Иначе зачем Натка включила диктофон?

– Хорошо-ссс, я ссс-сама, – Эмма Францевна надела очки и откашлялась перед громкой читкой. – «Директору образовательного учреждения – это, понятно, мне – от родителей учеников первого „А“ класса заявление.

С целью создания в коллективе учеников нормальной рабочей обстановки и ради безопасности наших детей убедительно просим избавить первый „А“ класс от присутствия в нем ученика Кузнецова Арсения. Являясь неуравновешенным и дурно воспитанным ребенком из неблагополучной неполной семьи…»

Натка вскинула голову, уже открыла рот, чтобы возмутиться – это мы-то неблагополучные? – но Эмма Францевна решительно остановила ее размашистым жестом.

– «Арсений Кузнецов постоянно мешает учебному процессу, нарушает дисциплину, дерется, обижает других ребят и даже учит их плохому – например, приносит в школу подозрительные вещества растительного происхождения и настойчиво предлагает детям их попробовать…»

– Это был обыкновенный клевер! – не выдержала Натка.

 – Кто подписал это заявление? Алена Дельвиг?

– Здесь десять подписей! – Эмма Францевна подняла густо исписанный бумажный лист, развернула его к Натке и потрясла в воздухе.