Шолохов. Незаконный

Впервые Фомина Шолохов мог видеть ещё в плешаковскую пору; но тогда он ещё совсем был подросток, и едва ли бы взрослый казак стал бы с ним разговаривать о чём-то.

Некоторые исследователи датируют их возможную встречу временем проживания Шолоховых в Рубежном, делая отсылку к прямой речи Шолохова: «Мне пришлось жить с ним в одном хуторе…» Но и здесь безусловная ошибка: красноармейский командир Фомин никак не мог оказаться там во время Вёшенского восстания: его бы тут же и расстреляли.

Шолохов тогда жил в одном хуторе с родителями, женой, детьми Фомина и каждый день ходил мимо его дома.

Познакомиться же они могли в период с июня 1920 года до марта 1921 года: Шолохов постоянно бывал в Вёшенской и во всех окружных хуторах, и там же рыскал в поисках бандитов Фомин.

Наконец, Фомин мог быть знаком с шолоховским отцом ещё с той поры, когда тот держал свою мельницу и кузню в Плешакове. Теперь Александр Михайлович Шолохов руководил каргинской заготконторой № 32 – тоже какой-никакой, а чин.

В ходе исполнения приказа о продразвёрстке пути Фомина и старшего Шолохова могли пересечься: тут они и поговорили за новь и быт. Вспомнили общих знакомых. Сын неподалёку оказался, тоже в спор вступил.

Переменчивый Фомин был теперь настроен к новой власти отрицательно. Шолохов сухо констатирует в романе: «Перемена в характере Фомина совпала с сообщением, полученным командиром отряда из Вёшенской: политбюро Дончека коротко информировало о том, что в Михайловке, соседнего Усть-Медведицкого округа, восстал караульный батальон во главе с командиром батальона Вакулиным.

Вакулин был сослуживцем и другом Фомина. Вместе с ним они были некогда в корпусе Миронова, вместе шли из Саранска на Дон и вместе, в одну кучу, костром сложили оружие, когда мятежный мироновский корпус окружила конница Будённого. Дружеские отношения между Фоминым и Вакулиным существовали до последнего времени. Совсем недавно, в начале сентября, Вакулин приезжал в Вёшенскую, и ещё тогда он скрипел зубами и жаловался старому другу на “засилие комиссаров, которые разоряют хлеборобов продразвёрсткой и ведут страну к гибели”.

В душе Фомин был согласен с высказываниями Вакулина, но держался осторожно, с хитрецой, часто заменявшей ему отсутствие природного ума».

Далее идёт описание возвращения Фомина на хутор Рубежный.

«…не заезжая к себе во двор, он спешился около ворот, кинул поводья одному из красноармейцев, пошёл в дом.