Шолохов. Незаконный

Шолохов прямо мне заявил:

– Я не верю в виновность Лугового, и если его осудят, значит, и я виноват, и меня осудят. Ведь мы вместе всё делали в районе.

Вспоминая о Луговом, он находил в нём только положительные черты; особенно восхвалял ту страсть, с которой Луговой боролся против врагов народа Шеболдаева, Ларина и их приспешников.

С большим раздражением, граничащим со злобой, говорил М. Шолохов:

– Я ещё не знаю, как передо мной обернутся нынешние работники края».

– Смотри, что делается! Гнали нас с севом, с уборкой, а сами хлеб в Базках гноят.

На кухне, словно в такт мужу, Мария Петровна громыхала посудой.

Ставский пишет Сталину: «На другой день я проверил эти слова Шолохова. Действительно, на берегу Дона в Базках лежат (частью попревшие) около 10.000 тонн пшеницы. Только в последние дни (после дождей) был прислан брезент. Вредители из Союзхлеба арестованы.

Озлобленно говорил М. Шолохов о том, что районный работник НКВД следит за ним, собирает всяческие сплетни о нём и о его родных.

В порыве откровенности М. Шолохов сказал:

– Мне приходят в голову такие мысли, что потом самому страшно от них становится.

Я воспринял это как признание о мыслях про самоубийство.

Я в лоб спросил его, – не думал ли ты, что вокруг тебя орудуют враги в районе и что этим врагам выгодно, чтобы ты не писал? Вот ты не пишешь, – враг, значит, в какой-то мере достиг своего!»

Здесь Ставский повторно проговорил установку той эпохи: шолоховская литературная работа – дело государственной важности.

В ответ Шолохов решился – и показал Ставскому письмо Красюкова из тюрьмы. Про издевательства и пытки.

Тот спросил: Евдокимову показывал?

Шолохов отрицательно покачал головой.

– Как ты можешь, Михаил? Ты что, не доверяешь партийному руководству?

– Я вот уже Иванову доверился. Думал, это большевик крепче Евдокимова. А оказалось – троцкист.

– Михаил! – повысил голос Ставский.

– Хорошо, я покажу. Спасибо за совет, – сказал Шолохов.

Уже в ночи Шолохов дал Ставскому прочитать рукопись первой половины четвёртого тома «Тихого Дона».

Ставский до утра прочитал. Проспав пару часов, встал свежим, невозмутимым, бодрым.

– Спасибо, что заехал, – сказал ему Шолохов на прощание. – Полегче стало.

Распрощавшись с Шолоховым, Ставский отправился поговорить с колхозниками. В отчёте сообщал: «Колхозники из колхоза им.