Шолохов. Незаконный

Судя по журналу сталинских приёмов, встреча произошла в промежутке меж 3 и 5 июля, и снова вне кремлёвского кабинета. В письме Маленкову примерно 10 дней спустя Шолохов будет писать «о последнем пребывании у т. Сталина» – так что, скорее всего, они снова виделись на Кунцевской даче. Шолохов обмолвился в те дни своему знакомому, что имел место «маленький, военного времени банкет».

На встрече были Молотов, Маленков, Щербаков, Берия и Ворошилов. Помимо военных дел, обсуждали, в числе прочих, Фадеева. Сталин говорил, что Фадеев «разложившийся»: со вдовой Булгакова у него отношения закончились, зато одновременно продолжались с актрисой Ангелиной Степановой и поэтессой Маргаритой Алигер, и что – «литература любит тружеников».

Вождь снова повторил то, что было сказано недавно, – но в этот раз, словно бы заручившись на сей раз свидетельским присутствием других вождей:

– «Война и мир» Толстого написана много позже описываемых событий. Надо вам подумать и не торопясь начать работать над событиями Отечественной войны.

То, что после этих слов о шолоховскую рюмку ударились рюмки Берии, Ворошилова, Маленкова, Молотова, Щербакова, пятикратно усилило смысл просьбы и возвело её в ранг государственного задания необычайной важности.

Шолохов вспоминал, что в тот вечер его, как он выразился, «провожали» все шестеро во главе со Сталиным. Проводы предполагают как минимум совместный тост за отъезжающего гостя.

3 и 4, и 5 июля по вечерам, в кремлёвском кабинете у Сталина, согласно журналу приёмов, были Молотов, Маленков, Берия – то есть трое из той компании.

Шолохов отбыл в Николаевск – и, забрав оставшуюся часть семьи, 6 июля вернулся в Вёшенскую. 7-го к шолоховскому дому подъехала «эмка» – ГАЗ М-1. Полковник НКВД попросил пригласить Шолохова.

Михаил Александрович вышел на улицу.

– Товарищ Шолохов, приказано вам доставить пакет.

В пакете было письмо Поскрёбышева: товарищ Сталин поручил передать посылку для вашей семьи. В посылке обнаружили колбасу, сыр, консервы и очередную подарочную бутылку коньяку.

Анастасия Даниловна была растрогана больше всех – не столько посылкой, сколько вниманием к сыну.

– Напиши Иосифу Виссарионовичу доброе слово от своей матери. Правильно они тебя ругают. Езжай лечиться. Сталину-то уж не станешь перечить.