Шолохов. Незаконный

Шолохов рассказывал потом: «Вхожу. Вижу, Сталин у стола. Стоит. Руки не подаёт. Глаза безразличные. Молчит».

Не сводя глаз с Шолохова, Сталин спросил почти по слогам:

– Где ваша семья, товарищ Шолохов?

Шолохов и ответить не успел, как раздался стук в дверь. Вошёл человек в генеральских погонах – и передал Сталину листок. Тот прочитал написанное. Сказал генералу: «Можете идти» – и только тогда вновь посмотрел на Шолохова, уже другими глазами.

– Мы знаем, где ваша семья. Вы правильно сделали, что эвакуировали её. Мы попросим товарищей из Казахстана присмотреть за вашей семьёй.

В чьём распоряжении вы находитесь?

– Приписан к Сталинградскому фронту. Только что оттуда.

Сталин посмотрел на шолоховскую форму; помолчал.

– Больше не надо горячиться, товарищ Шолохов. Сейчас трудное время. Все силы и все ресурсы мы должны использовать для дела. У нас много разных людей. Они живут по-разному. Думают по-разному. Работают по-разному. Потому что это разные люди. Но они все нам нужны.

Чтобы разрядить обстановку, Сталин высказался про еврейский вопрос шутливо, рассказав одну байку.

– Перед войной, товарищ Шолохов, у меня на даче были два молодых корреспондента. Два таких щупленьких еврейчика. Вошли и стоят посреди моей дачи, где вы тоже были. И один вдруг говорит: «Плохо живёте, товарищ Сталин, мой папа живёт лучше».

Шолохов искренне засмеялся: это и вправду было смешно. Сталин чуть заметно улыбнулся, но сам же сменил тему:

– Думаю, вам всё-таки надо полечиться. Вы нужны партии. Нужны народу. Не стоит отказываться от нашей помощи.

У нас хорошие медики. До свидания, товарищ Шолохов. И помните, о чём мы договорились с вами.

…В ноябре Шолохова положили в Кремлёвскую больницу в Москве. Чувствовал он себя действительно ужасно. Позже отчитается в письме Луговому: «Было такое время, когда не только ехать куда-либо, но и писать не мог по запрету профессоров. Чуть не попал в инвалиды, но кое-как выхромался…»

Он пробудет в больнице два месяца и в середине декабря вернётся в Сталинград. Немцы уже сидели в котле, голодая.

В те дни Красная армия готовила удар на юго-восток в сторону Нижнего Астахова с выходом на Морозовск. Была поставлена цель: разгромить итальянскую 8-ю армию и немецко-румынские войска, действовавшие от Вёшенской станицы до Нижнечирской.

В ходе наступления, начавшегося утром 16 декабря, советские войска за восемь дней прорвали оборону и продвинулись на двести километров, выйдя в тыл группы армий «Дон». На Среднем Дону было разгромлено 72 дивизии врага.