Шолохов. Незаконный

На Западном фронте наши войска уничтожили две артиллерийских батареи противника и уничтожили до двухсот гитлеровцев. На Волховском фронте наши артиллеристы обстреливали передний край и ближние тылы противника. Подавлен огонь 4 артиллерийских и 7 миномётных батарей, разрушено 13 дзотов и взорван склад боеприпасов противника…» и т. д., и т. п.

А на третьей полосе тихим, но неумолимым диссонансом вступал Шолохов.

Название: «Они сражались за Родину». Под типографской звёздочкой примечание: «Главы из романа».

Июль, отступление, «остатки жёстко потрёпанного полка» идут к Дону.

«Вымершая от зноя степь: устало полегшие травы, тускло, безжизненно блистающие солончаки, голубое и трепетное марево над дальними курганами…»

«Николай бегло оглядел знакомые, осунувшиеся и почерневшие лица. Сколько потерял полк за эти проклятые пять дней! Почувствовав, как дрогнули его растрескавшиеся от жары губы, Николай поспешно отвернулся.

Внезапно подступившее короткое рыдание спазмой сдавило его горло, и он наклонил голову и надвинул на глаза раскалённую каску, чтобы товарищи не увидели его слёз… “Развинтился я, совсем раскис…”»

Это была иная, почти немыслимая интонация, и где – в «Правде»!

В номере от 6 мая – та же история.

На первой полосе сводки Информбюро: «На Западном фронте наши части уничтожили до 150 немцев, разбили 2 орудия, подавили огонь миномётной и 4 артиллерийских батарей противника. Западнее Ростова-на-Дону огнём нашей артиллерии и миномётов уничтожены артиллерийская и миномётные батареи, 10 автомашин, взорвано 2 склада боеприпасов».

А на третьей – Пётр Лопахин ведёт свой классический уже разговор с полковым поваром:

«– Опять каши наварил, гнедой мерин?

– Опять.

А ты не ругайся.

– Вот где у меня сидит твоя каша, понятно?

– А мне наплевать, где она у тебя сидит.

– Ты не повар, а так, чёрт знает что. Никакой выдумки не имеешь, никакой хорошей идеи у тебя в голове нет. У тебя голова, как пустой котёл, один звон в ней.