Шпион федерального значения

И даже тогда, когда чужие кинжалы вспарывали бойцам животы, они тянулись окровавленными руками к ненавистным лицам, норовя вцепиться в глаза. И кто-нибудь сзади добивал их ударом кинжала в спину, под левую лопатку, или перерезал им глотку.

Последним, самым последним, погиб капитан.

Он был смертельно ранен и лежал, привалившись к стенке окопа, истекая кровью. Он был смертельно ранен, но пока еще не убит! Он лишь притворялся убитым, поджидая свою жертву. И когда по окопу, пиная раненых ногами и достреливая тех, что еще подавал признаки жизни, пошли «духи», он разжал руку, из которой выкатилась граната…

Он умер почти счастливым, прихватив с собой на тот свет нескольких врагов…

Чеченцы потеряли больше половины отряда и задержались в ущелье на двадцать часов.

Из-за русских десантников. Они задержались ровно на столько, чтобы на выходе из ущелья их догнали «вертушки».

Догнали, чтобы накрыть залпами неуправляемых ракет и расстрелять из пулеметов. Вырвались и смогли уйти всего лишь несколько человек…

До десантников добрались лишь на следующий день.

Солдаты прошли по окопам, собирая оружие и изуродованные взрывами и чеченскими кинжалами трупы. Последним они нашли капитана, у которого было снесено полголовы и разворочен живот и грудная клетка. Но хотя у капитана не было полголовы, его губы на чудом уцелевшей нижней половине лица улыбались. Вернее, как будто улыбались, потому что, наверное, это была просто предсмертная гримаса.

И еще солдаты нашли цинк с письмами и одного полузасыпаного землей, израненного, но все равно живого десантника.

Его откопали, положили на носилки и бегом отнесли в «вертушку».

Боец выжил, хотя и потерял правую руку.

Он выжил и был представлен к правительственной награде.

Через полгода, пережив несколько операций, он выписался из госпиталя. А еще через год, уже дома, повесился, привязав веревку к крюку, на котором висела люстра. Повесился, потому что, оставшись без руки, не мог найти работу, а назначенной ему пенсии едва-едва хватало на жизнь и не могло хватить на даже самый примитивный протез…

Его похоронили, и о нем забыли.

Как и о его погибших в том бою товарищах…

Черт его знает, может, действительно, им лучше было бы взять деньгами?.. И, демобилизовавшись, приодеться и купить крутую тачку, на которой возить телок? Чтобы их любили… Потому что люди любят сильных, красивых и ловких и не любят мертвых, как, впрочем, и живых, но безногих и безруких калек. Которые напоминают им о том, что все хотели бы поскорее забыть.