Шторм Z. У вас нет других нас

Но где же, черт побери, был мистер Фьюжн?

И мои, мать их, двадцать пять тысяч рублей?

Хороший товарищ на лагере — человек очень ценный.

Но есть категория людей много более близких и значимых, чем просто хороший товарищ.

Эта категория людей в лагере зовётся «семейник».

«Семейник» — это человек, с кем ты делишься последним, а он делится последним с тобой.

Это человек, с которым у тебя общий «котёл», пополняемый совместными усилиями.

Человек, благодаря которому ты никогда не останешься без сигарет или чая, как бы там ни сложился твой личный хозяйственный баланс.

Я, в принципе, мог себе позволить «катить в одного, на своем бауле».

Жена рвала жилы на трёх работах, но обеспечивала меня всем необходимым в полной мере.

Сам я, с зарплатой в 450–1000 рублей, себя, к сожалению, в полной мере обеспечить не мог.

Но когда у тебя есть своя «семейка», ты чувствуешь себя много надёжнее и увереннее.

Мой «семейник», мой друг Денис Татарин, был одним из первых, кто с нашего лагеря ушёл в «Шторм Z».

Человек, не побоявшийся сделать шаг в неизвестность.

Человек, чей поступок и чья судьба также стали кирпичиком в фундаменте моего решения.

Он уехал 25 марта. Решение было принято им быстро, без колебаний и сомнений. Приехали представители МО, нас всех собрали в столовой. Денис выслушал всё, обдумал и пошёл записываться.

На швейке он был ценный кадр. Сам Хозя пытался его остановить.

Но Денис он такой. Если он что-то решил, чёрта с два кто его заставит включить заднюю.

Мужик сказал — мужик сделал.

Он во всём был такой, за это его уважали и ценили все в лагере.

У нас с Денисом был превосходно налаженный быт.

Увязаны «на должном» все вопросы с «блаткомитетом». Был свой телефон. Мы сидели вполне комфортно.

Поэтому ни он, ни я не сделали свой шаг под давлением каких-то негативных обстоятельств, от безвыходности, от безнадёги.

Разумеется, у каждого из нас были свои, индивидуальные мотивы. У него что-то своё, у меня что-то своё. Но никто нас палкой на фронт не гнал.

Я, конечно, всё равно был ошарашен его решением.

Я ждал кассатку 28 марта. Я принял для себя решение не уезжать, пока не отработаю этот вариант.

Поэтому первый набор в «Шторм Z» прошёл без меня.

И дальше мне оставалось лишь с волнением и тревогой ждать известий от своего друга.

А когда они доходили, я с гордостью пересказывал их половине лагеря. Так, будто мы вместе там, под пулями и снарядами.