Шторм Z. У вас нет других нас

И чем больше доходило от него известий, тем больше укреплялся я в своих намерениях.

Денис жив. Денис воюет. Значит, всё не так плохо, как верещат трусы и паникёры.

Значит, врага можно бить не только ценой «мясных штурмов», ценой своей жизни, но и умом, смекалкой, навыками…

В лагере невозможно пользоваться телефоном по своему усмотрению. Это «запрет». Днём он хранится у специально обученных людей, а в определенное время, ночью, достается, и им можно сколько-то пользоваться.

Состыковаться в эти сеансы связи нам с Денисом было практически невозможно, поэтому он писал или звонил моей жене, когда была такая возможность, а от нее я узнавал новости и давал обратную связь.

Полноценную связь мы восстановили с ним уже здесь, в зоне проведения СВО, когда наконец и я пополнил ряды «Шторма Z».

Я прибыл сюда в конце июля, а Денис уехал домой в конце сентября.

Он достойно прослужил эти полгода.

Бог его миловал, и он отделался лишь лёгкими ранениями. Все эти полгода он был обычным, рядовым штурмовиком. Да, он был на более-менее разгруженном направлении.

Но тем не менее все полгода он прослужил рядовым штурмовиком, ни от чего не уклонялся, не прятался, не бегал, и он выжил.

Он — крутой. Он — настоящий Герой.

Я, безусловно, горжусь тем, что прошёл с этим человеком бок о бок достаточно сложный участок своей жизни.

Я признателен ему за поддержку, которую он мне оказал на стадии моего вхождения в лагерную жизнь. За дельные и толковые подсказки, которые помогли мне разобраться в хитросплетениях жизни за колючей проволокой.

Ну и конечно же, я горжусь тем, что мы оба пусть и в разное время и в разных местах, но оказались под знамёнами одного легиона.

Я, к сожалению, не особо успел расспросить его о ратных буднях. Нет у меня каких-то цельных рассказов о его боях и походах.

Запомнился только один штрих: был яростный штурм, и он захлебнулся. Бойцы откатились. А командир, духовитый парень, рванул вперёд, на адреналине, ворвался к хохлам в окоп, бился с ними и попал в плен.

Хохлы отрезали ему голову и выставили на бруствер.

А наши уже не могли штурмовать.

И могли только в бессильной ярости наблюдать эту ужасную картину.

Зная Дениса, его горячий и сокрушительный нрав, я могу только представить, какая злость клокотала внутри его тогда…

Сейчас он со своей семьёй.

Я никогда сильно ему в душу не лез в плане его личной жизни. Но, как я понял, до тюрьмы имели место быть какие-то разногласия с супругой.